Ох ты ж!

Похоже, этой дивной ночкой Эветьен решил окончательно меня добить, потому как в спальню он вернулся в одной полотенце, обёрнутом вокруг бёдер. Белый отрез ткани юбкой спускался до колен, позволяя свободно обозревать верхнюю половину туловища. Вид открывался очень даже неплохой, не накачанный мачо с непременными кубиками на прессе, но фигура подтянутая, приятная женскому взору.

Моему так точно.

Как там Эветьен говорил, если он разденется, то и мне придётся? Ну я и так не слишком одетая.

Эветьен неторопливо прошёлся по комнате, погасил сферу, укреплённую в лапах подставки-треножника. Затем столь же неспешно приблизился ко мне, протянул руку, подхватывая длинную прядь волос. Я не отступила, хотя, наверное, стоило. Отойти подальше, в угол забиться и заявить категорично, что никакого секса до свадьбы не будет. Сомневаюсь, что Эветьен стал бы меня принуждать или что похуже.

А я стою, слежу за движениями мужчины и только размышляю вяло, что это странно, неправильно и немного аморально. И что грош цена моим воздыханиям по Тисону, если я с такой готовностью прыгаю в постель к его брату.

Ладно. Как говаривала незабвенная Скарлетт, я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра.

Или хотя бы утром.

Эветьен аккуратно убрал прядь мне за плечо, легко провёл кончиками пальцев по моей щеке, всматриваясь в лицо, озарённое отблесками огня в камине. Я лишь поджала губы, неожиданно почувствовав себя ребёнком, не способным разобраться в наивных своих детских предпочтениях, но когда Эветьен меня поцеловал, осторожно, вопросительно, протеста я не выразила. Наоборот, неловко, неуверенно потянулась навстречу, отвечая, коснулась своими пальцами обнажённой груди, провела каким-то бездумным наполовину движением.

А вот теперь уже поздно…

Да и не сильно-то хотелось.

Поцелуй переменил оттенок на более насыщенный, настойчивый, мужские руки медленно прогулялись вниз по моему телу, огладили бёдра, ягодицы. Мягкий толчок, и Эветьен, не разрывая поцелуя, увлёк меня в сторону от окна. Я послушно отступала спиной вперёд, пока не уткнулась во что-то твёрдое, с узорчатой поверхностью. Кажется, сбоку от окна была тумбочка на резных ножках…

Скорее всего, это она и есть.

Эветьен отстранился, усадил меня на край тумбочки. Рубашка мгновенно сбилась, губы обжёг новый поцелуй, на колено легла ладонь. Отвела и двинулась вверх по ноге, проникла под край смявшейся ткани. После ванны шнуровку на рубахе я уже туго не завязывала и достаточно потянуть за тонкий шнурок, чтобы слабый узел распался, превращая вроде бы неширокий ворот в глубокое декольте. Одна ладонь переместилась на внутреннюю сторону бедра, другая опустилась в получившийся вырез, обхватила грудь, вынуждая выгнуться, откинуть голову назад.