– Есть. Почитать?

– Давай… если тебе не трудно, конечно.

– Не трудно.

Читал Эветьен неторопливо, с выражением, словно художественное произведение, и сразу переводил для меня, поскольку мягкий, певучий вайленский хоть и звучал красиво, почти как эльфийский какой-нибудь, но при том оставался совершенно непонятным. Под классификацию артефактов и отличия пассивных от активных я и заснула.

* * *

Проснулась от звуков шагов по комнате и вкрадчивого шороха одежды, вернувшими вдруг во времена, когда родители были живы и жили мы вчетвером в одной квартире. Я тогда работала сменами и в будние дни, на которые приходились выходные, по утрам отсыпалась, а Света, трудившаяся на обычной пятидневке, вставала и собиралась на работу. Иногда я дрыхла без задних лап, иногда просыпалась и закрывала за сестрой дверь, иногда лишь слышала смутно, как Света ходила по комнате, помнившей нас обеих с младенчества, шуршала одеждой, вздыхала. Казалось, это было совсем недавно… и безумно давно.

Вечность назад.

В прошлой жизни.

В другом мире.

Открыв глаза, обнаружила, что в спальне ещё сумрачно, шторы задёрнуты, а на столике горела свеча – даже во дворцах их зажигали, когда не было необходимости освещать сферой всё или большую часть помещения. Сама я расположилась на середине кровати и примятая подушка рядом вкупе с криво лежащим одеялом говорили красноречиво, что за ночь я так и не сподобилась отодвинуться от Эветьена на свою половину. И понять бы, что делать с этими метаниями между двумя мужчинами, но не знаешь, надо ли?

Одного я не могу выбрать, даже если сильно захочу.

От другого не желаю отказываться и дело не только и не столько в удобстве, стабильности и защите.

Когда всё так переменилось, встало с ног на голову? Когда появилась эта потребность в обоих, вроде несильная, не сводящая с ума, чтобы с чувствами бурлящими и страстями на разрыв аорты, но растущая исподволь, крепнущая потихоньку день ото дня?

Чёрт его знает.

Страшно, если Тисон так и будет смотреть мимо меня, не видя, не слыша, не желая заговаривать.

Страшно, если Эветьену надоест притворяться, что мой адюльтер не имеет значения, что моё происхождение интересует его больше, чем то, с кем я сплю за его спиной.

Перевернувшись на спину, заметила, что дверь в гардеробную приоткрыта и оттуда лился свет ярче трепещущего свечного огонька. Спустя минуту створка распахнулась шире, и Эветьен, уже закончивший облачаться в повседневный придворный костюм, вышел из гардеробной, на ходу застёгивая верхние пуговицы на кафтане.

– Я тебя разбудил? Извини.

– Ничего. Ты куда так рано?