Минута-другая суетливого шороха одежды в гостиной.

Хлопок парадной двери.

Тишина. И лишь во мне будто что-то оборвалось безвозвратно, вынудив кулем осесть на пол.

Глава 24

Глава 24

На полу я сидела недолго. Вскоре вернулась Жизель, так что пришлось взять себя в руки, оторвать попу от ковра и отложить страдашки до более удобного времени. Вываливать на соседку подробности из жизни в любовном то ли треугольнике, то ли трио не хотелось. Вряд ли я смогла бы адекватно объяснить человеку невовлечённому все странности и нюансы наших отношений, не касаясь при том моего иномирного происхождения.

Честно говоря, я и сама их до конца не понимала.

Эветьен наведался к императору за разрешением досрочно покинуть дворец, незамедлительно оное получил, мне собирать было особо нечего, и поэтому уехали мы ещё до полудня. Переправились на лодке на другой берег, занятый Франским кварталом, затем на наёмном экипаже добрались до городского дома Эветьена, где нас уже ожидали слуги. Я не посетила ни утреннее благодарение, ни завтрак – всё равно кусок в горло не лез, – и попрощалась лишь с Жизель, немало удивлённой внезапным отбытием соседки. Тем не менее, расстались мы на самой тёплой дружеской волне, которая только могла быть между двумя девушками, связанными необходимостью делить одну жилплощадь и испытывающими взаимную симпатию друг к другу. Кили, будучи, прежде всего, в штате дворцовой прислуги, а не моей личной горничной, осталась в столичной резиденции. Эветьен заверил, что у меня будет другая камеристка, понадёжнее дворцовой. Выяснилось, что раннему визиту жениха прямиком на место преступления я обязана именно Кили. Горничная, как и тогда, когда я ходила тайком на танцы в покои эмиссара Риа, сочла, что суженой фрайна Шевери опасно оставаться на всю ночь в обществе его младшего брата и плевать, что тот безбрачный рыцарь, допустимый для охраны дев жребия, и отправилась к Эветьену. Разумеется, не застала, однако не поленилась передать подробное послание на словах через его слугу.

Как ни странно, Тисон поехал с нами. Правда, за всё время в пути мы с ним не перемолвились ни словом, в экипаже он сидел напротив меня, однако глядел исключительно в окно. Тисон вообще смотрел куда угодно, но только не на меня, будто меня вовсе рядом не было, и казался отстранённым, полностью погружённым в собственные невесёлые думы. Причём явился в последний момент, когда мой скромный багаж погрузили, мы сами сели, и лодка уже готовилась отплыть, без форменной хламиды и с заплечным вещевым мешком. Ещё и берет нацепил, правда, поприличнее того, что достался мне. Братья о чём-то пошептались и больше я ничего от Тисона не слышала.