Не знаю. Я его вообще в глаза не видела, кроме как в воспоминании Асфоделии.

– Артефакт – единственное, что связывает нас ныне, хотя я не могу взять в толк, почему нить протянулась именно сейчас и отчего образовалась вовсе, – она – или всё-таки мы? – выпрямилась, отбросила светлые пряди за спину, позволяя мне осмотреть комнату, освещённую бра возле кровати. – Похоже, он находится где-то поблизости…

Насколько близко?

– Уж всяко не на Сонне, – в голосе, чужом и знакомом одновременно, прозвучала насмешка. – Похоже, кто-то забрал его и привёз на континент.

Угу, и сколько шансов, что неизвестный напавший воспользовался каким-то другим жезлом?

– Мало. На тебя напали?

Два якобы несчастных случая и одно нападение в лоб. Постучали в дверь и ударили энергетическим шаром.

– Видела того, кто сделал это?

Нет. Но Эветьен после проверки сказал, что никаких следов внешнего воздействия нет, будто ничего и не было.

– Эветьен?

Мой жених.

– О-о, так ты уже суженого обрела? – Асфоделия собрала бумаги в стопку. – И не император, хвала Кирее. Я его страшилась… безумно боялась его, его страны, его подданных и того, что случилось с его жёнами. И закатников, этих демонов во плоти. Тебе рассказывали, что в Империи слабый женский дар купируют?

Да, Тисон говорил.

– Тисон?

Мой… э-эм… назначенный рыцарь.

– Зачем тебе назначенный рыцарь, если есть суженый? Ты же больше не дева жребия?

Нет, но… В общем, это долгая история.

– Пусть так. В сущности, это не моё дело. А что ждёт женщину с сильным даром, поведали?

Вроде нет.

– Во Франской империи, Эстилии и некоторых других государствах распространено мнение, будто сильного женского дара не бывает, а коли вдруг по какому-то недосмотру Четырёх приключится с женщиной подобное несчастье, то означать оно может лишь одно. Что женщина отвернулась от Благодатных и заключила сделку с демонами, не суть важно, Хар-Асана ли или некими нематериальными сущностями. В давние времена таких женщин заживо сжигали на кострах…