К немалому моему облегчению, мне место в свите императрицы если и светило, то годика через три-четыре, не раньше, чем окончательно уляжется новая буря слухов, порождённых случившимся на оглашении. Эветьен сознательно, с полным пониманием ситуации и при поддержке Стефанио сдал закатникам и Кили, и жезл, обвинил во всём горничную, обелив при том свою невесту. В обмен магистр Бенни должен закрыть глаза на очевидное для всякого адекватного мага участие скандальной фрайнэ Асфоделии в произошедшем. Магистр любезно согласился, но даже мне ясно, что его готовность пойти навстречу не давала никаких гарантий от слова «совсем». Если закатники заинтересуются – Кили, выложившая всё Эветьену, могла с той же лёгкостью рассказать правду и магам, о нас в первую очередь, – то начнут копать и рано или поздно доберутся до истины. Да и толпе нечаянных свидетелей глаза просто так не отведёшь. Общественность получила «официальную» версию, однако не все приняли её на веру и удовольствовались ответом сверху, скупым, суховатым и несколько разнящимся с показаниями очевидцев. У кого-то работало воображение, у кого-то оказались развесистые уши и длинный язык, у кого-то нашлись одарённые родственники, а вместе с ними и некоторое понимание, кто-то резонно полагал, что дело по любому нечисто и не может обстоять так, как говорится в официальных источниках. Короче, в ближайшее время возвращение ко двору мне не грозило.

Эветьен же не был полностью солидарен с политикой Стефанио ни вообще, ни в частности, особенно с нововведениями, последовавшими за назначением Астры на вакантное местечко императорской суженой, и потому попросил о переводе.

Ну, или как правильно в здешних реалиях обозвать решение государственного мужа срочно переквалифицироваться из советников в дипломаты. И представлять Империю Эветьен пожелал не где-нибудь, а конкретно в Вайленсии.

Перспектива лишиться ценного сотрудника Стефанио не обрадовала. Особо приближённых у императора было не так много, каждый на счету, и, наверное, при иных обстоятельствах монарх отказал бы сразу. Однако фейерверк, устроенный мной на оглашении, несколько изменил расклад сил. Даже став фрайнэ Шевери, я не могла появляться при дворе и в самой столице желательно не задерживаться, дабы не провоцировать очередную волну пересудов и нездоровое любопытство закатников. Эветьена как моего мужа слухи тоже касались неизбежно, да и вообще на него начали поглядывать косо. В другое время, в других условиях сей нюанс не смутил бы ни Эветьена, ни Стефанио, но нынче Эветьену нужен был повод, он его нашёл и не преминул воспользоваться, а император по разным причинам счёл разумным удовлетворить прошение советника.