Во всех королевствах царил полный бардак. После смерти короля Востемура мир погрузился в хаос: на севере восстали синие ведьмы, Огастас Норвуд скрылся с батальоном солдат в Восточных горах, собираясь вернуть себе трон, караваны выживших ексширцев и красные ведьмы потянулись в Горное королевство… а здесь было спокойно.

Ветер бил в заостренные уши Реми, заглушая стук сердца Хейла. Узкая, неровная дорожка вела от берега к небольшому домику, прилепившемуся к скале, и к рыбацкой деревне Хастмут-Бич.

От дощатого настила на сваях в разные стороны разбегались узкие тропки, заканчиваясь у порога ветхих хижин. Вдоль длинного причала были привязаны лодки, спрятанные в гавани от сильных ветров.

Хейл не отрывал глаз от первого дома, сжимая в руке букет фиолетовых цветов. Реми сжала его за другую руку.

– Я здесь, – напомнила она.

Она не обещала, что все будет хорошо, не успокаивала пустой болтовней. Просто была рядом. Всегда.

И эти трудности они преодолеют вместе.

Хейл стиснул в ответ ее руку и отпустил. Неуверенными шагами он поднимался по шаткой лестнице. Реми молча следовала за ним.

Деревянная дверь обветшала от сильных ветров. Стены поросли водорослями, хотя домик не казался пришедшим в упадок и выглядел даже уютным. Реми повидала достаточно трактиров и кабаков, чтобы понимать разницу. Над запотевшим окном у двери висели связки ракушек, позвякивающие на ветру.

Перед дверью Хейл остановился, нервно потирая пальцы. Он дважды поднимал руку, не решаясь постучать. Реми стояла за спиной, стараясь передать ему свои любовь и поддержку.

Если нужно, она простоит с ним рядом всю ночь, как столько раз это делал он.

Солнце низко висело над горизонтом, раскрашивая облака в розовый и золотистый цвет. Реми никогда раньше не видела закат над океаном. От этого зрелища перехватывало дыхание. Решительный стук заставил ее встрепенуться.

Дверь мгновенно открылась. На пороге стояла худенькая немолодая женщина. Она замерла, увидев перед собой Хейла. Глаза у нее были серыми, как и у сына, только в них поселилась мудрость. И такие же вьющиеся каштановые волосы, только подернутые сединой. Они разметались по плечам, делая мать Хейла похожей на русалку, которая только вышла из океанских волн.

Женщина моргнула и бросилась к сыну, протягивая к нему руки. Хейл схватил ее в объятия, наклонил голову, притягивая маму к себе.

Реми смотрела на них, глотая слезы. Она думала о Хизер и вызывала в памяти далекие, полустершиеся воспоминания о своей матери – о королеве.

Под ногами раздалось громкое мяуканье. Наклонившись, Реми погладила черную кошку, довольно выгнувшую спинку под ее рукой.