И все-таки, это искусство – словом вселять в людей надежду. Как же я люблю ее стихи, ставшие для меня и жителей города искрящимся лучом солнца в бесконечной, серой круговерти тьмы блокадных будней! В душе гребнем волны поднялось упрямое чувство веры в светлое, что когда-нибудь обязательно настанет. Для меня, и для всего города. Я поняла, что, несмотря на все мною пережитое, окончательно война меня не сломала, и мне все еще хочется жить и дышать. И я должна жить. Жить ради своего будущего. Жить ради тех, кто остался жив лишь в моей памяти. Жить за них всех – за маму и папу, дедушку и бабушку, за Колю и Лиду, за младшенького нашего Алешку.

Подпоясала пальто, висевшее на мне, словно с чужого плеча, вздохнула, еще раз, мельком увидев себя в зеркале, и надела теплые варежки. Ничего-ничего…Мы еще расцветем с Ленинградом. Я обязательно еще буду красивой. А седина на моих светлых волосах не так заметна. В конце концов, волосы можно и покрасить. Это исправить легко, в отличие от разбитого утратами сердца.

- Что ж, спасибо вам, Ольга Федоровна, за стихи, - промолвила я в сторону радио. – Вы, как всегда, правы – я ни за что не покину баррикад…

***

Эрик

Огонь от взрыва был потушен, все пострадавшие отправлены на медицинских экипажах в госпиталь, который возглавлял Мариус. «Горячая у тебя сегодня смена, друг», - написал я ему в сообщении и попытался дозвониться Герде. Сейчас она должна находиться в театре на репетиции. Поскольку театр был не так уж и далеко отсюда, а взрыв вышел достаточно громким и сильным, меня не покидала мысль, что Герда могла испугаться. Мои звонки остались без ответа, и недолго думая, я поймал наемную повозку и направился к зданию театра в надежде найти там свою нитар, однако, там ее уже не было. Кто-то из одногруппников Герды заверил меня, что девушка с подругами отправилась к себе домой. Приехав к усадьбе ее родителей, я понял, что, кажется, снова ошибся, и этим вечером усадьба семейства Нортдайл пустовала – территорию двора освещали уличные кованые фонари, в то время как окна особняка были темны. Кажется, Герда упоминала, что родители вместе с близнецами куда-то этим вечером уедут. Только вот, где же сейчас сама Герда? Снова набрал ее координаты на кристаллофоне, и в этот раз, она приняла вызов.

- Эрик, я не могу сейчас говорить, - промолвила она вполголоса. - Мы с Мари и Эми находимся на Кленовой улице, где взорвался павильон.

- Что вы там делаете?

- У нас попросили помощи в расследовании этого несчастного случая, а для этого нам нужно было увидеть место взрыва, - поведала она мне.