- А куда делся вампир, обративший Роальда?

- Его нашли убитым, - пояснил мне Эрик.

- Здесь сказано, что я увела часть жителей в лес, желая спасти, но преступники нас нашли и там. Почему так вышло?

- Думаю, что на фоне сильного стресса у тебя случился выплеск магии, которая повиновалась твоему желанию остаться незамеченной для убийц вместе с другими людьми, - предположил мой жених.

- И никаких упоминаний о женщине? – спросила я, в слабой надежде найти хоть одну разгадку за сегодня.

Эрик в ответ отрицательно покачал головой.

- Никаких. Тут сказано, что Роальд Кровавый во время нападения на имение сначала потерял тебя из виду, а потом напал на ваш след, и найдя вас, убил всех. Вместе с ним был и Морату - вампир, обративший Роальда, но Совет, прибыв в имение, нашел его обезглавленным среди остальных убитых жителей. Мой родственничек, чтоб ему демоны в Нижнем мире голову оторвали, настолько жаждал безраздельной власти, что умудрился даже убить своего создателя.

Что-то здесь не сходилось на мой скромный взгляд. Не говоря уже о том, что нет ни одного упоминания о женщине, а я все-таки была твердо уверена в том, что в прошлой жизни приняла смерть именно от нее. Но в протоколе суда четко говорилось о двух преступниках-мужчинах.

- Как они смогли совладать с целым поселением? – задалась я вопросом. Хоть они и вампиры, но людей-то много было. Не все же на тинг уехали.

- Парализующее заклинание, которое на Эсфире, как ты знаешь, разрешено применять только при ловле нарушителей порядка.

- Эрик, а в расследовании Совета могут быть ошибки?

Мой жених задумчиво посмотрел на меня.

- Это исключено. Их возможности намного шире, чем у рядовых магов.

- Ну да, шире, а какую-то злюку найти они не смогли, - проворчала я, тяжело вздыхая.

Меня угнетало свинцово-тяжкое чувство, что нас водят за нос и играют, словно пешками, с иронией наблюдая за нашими метаниями в попытках хоть что-то разгадать. Когда мы садились на корабль в обратный путь, меня не покидало ощущение, что истина где-то рядом, маячит, как лунный свет среди деревьев, и мы не можем ее никак ухватить.

Завтра Эрик приедет ко мне домой на обед, чтобы рассказать правду. А я снова, когда выдался удачный момент, струсила, и не рассказала Эрику о том видении. Почему я так боялась этого, мне и самой было неведомо. Но если подумать… А что, если я действительно в начале сороковых жила в Ленинграде, который ныне именуется Санкт-Петербургом? Что-то мне подсказывало, что если это так, то моя смерть и в этот раз была, скорее всего, насильственной. Вот он и ответ, почему я медлю с тем, чтобы сказать об этом Эрику. Я просто его жалела, зная, что ему будет больно об этом узнать. И все-таки, не зря поговорка гласит, что все тайное всегда становится явным.