Глава 22. Ленинград-Петербург

Глава 22. Ленинград-Петербург

Земля. Ленинград, 1942 год, конец апреля.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук… Звук метронома, в этот час размеренный и неспешный, разливался рекой по улицам блокадного города. Неторопливый, мерный стук, подобный биению сердца давал понять горожанам, что сейчас на улицах относительно безопасно.

На сей раз Дева Судеб со своим спутником оказалась в весеннем Ленинграде, залитом ярким апрельским солнцем. Безоблачная погода здесь редкое явление. Вот и сейчас со стороны Финского залива по лазурной синеве города плыли пушистые бело-сизые облака, так похожие на сахарную вату.

Город пережил суровую, страшную зиму, взятый в смертоносное кольцо силами врага. Тогда с каждым днем становилось все сложней и горче, безнадежность и тоска опустились на Ленинград плотным саваном, через который не проникал даже скупой луч зимнего солнца. И без того скудные порции хлеба стали еще скуднее, лютые морозы отнимали последние силы у людей и крохи тепла в квартирах. Скованный льдами, израненный Ленинград, когда-то шумный, многоголосый и наполненный жизнью, теперь, казалось, остановился вместе со всеми, равнодушно и смиренно глядя в бездонные глаза смерти, которая тогда стала незваным гостем в квартирах и на улицах. Смерть, однажды придя в город, стала полноправной его хозяйкой, каждый день играя с людьми в жуткую лотерею на выживание.

По транспортным венам города больше не циркулировали троллейбусы и трамваи, что еще больше осложнило жизнь горожанам, и теперь путь от дома до работы или проруби в реке мог стать смертельным, забирая жалкие остатки сил. Демон войны, известный для смертных под именем Адольф Гитлер ликовал, все еще веря в свой скорый, как ему казалось, триумф. Пусть, не так, как он задумал изначально, пусть. «Сравнять город с землей!» - таков был приказ деспота. Людские страдания питали его силой, дарили энергию, и демоническое нутро кровавого палача удовлетворенно урчало, получая желаемое.

Но даже в это темное и невыносимо тяжелое время, когда казалось, что надежда вот-вот истает, как огарок свечи в луже горячего воска, сердце Ленинграда ни на минуту не замирало, продолжая упрямо биться вопреки всему, сквозь стужу и бессилие блокадных дней, удивляя своей непокорной стойкостью врага. Голод отбирает жизненные силы у тела, беспощадно гася их тлеющие искры, но он не может забрать волю к жизни. Сила воли у ленинградцев оказалась крепче, чем знакомый им с детства гранит. Город не сдался. Заплатив за это страшную цену, Ленинград не встал на колени и не склонил головы. Люди продолжали жить, даже чувствуя ледяное дыхание смерти в затылок и видя ее каждый день.