- Ты играешь с огнем, девочка моя. Ходишь по краю бездны.

Сказав это, я зарылся лицом в ее распущенные волосы, хранящие аромат ее любимых цветов. Герда тихо хихикнула, и судорожно вздохнула, когда я, расстегнув ворот платья, вновь принялся ласкать ее шею, спускаясь к ключицам.

- А мне нечего бояться, - сказала она тихо, охваченная сладостной дрожью от прикосновений моих губ. – Обряд совершен. Мы жених и невеста. Запретов больше нет.

Прекратив ее целовать, я посмотрел ей в глаза, в которых читались смелый призыв и чувственное томление.

- Говоришь, я хожу по краю бездны? – промолвила она с шальной улыбкой. – Тогда покажи мне, что там находится за этим краем…В самой пучине бездны.

Больше слов мне не требовалось. Я и так уже сдерживал себя с огромным трудом, и сейчас можно было наконец-то дать волю своим желаниям, еще совсем недавно скованным запретом. Долгие годы, казавшиеся мне порой бесконечными, я считал себя вдовцом, коим и являлся, иногда довольствуясь случайными связями с женщинами, дабы просто выпустить пар. Я не запоминал их имен, представляя на их месте ту единственную, никогда не целовал, их лица рассыпались в моей памяти прахом уже на следующий день. Душа любимой крепко держала мое сердце в своих нежных руках, и даже спустя сотни лет, я не познал ни толики любви или хотя бы симпатии к другой женщине. Такая привязанность могла бы показаться сумасшествием, но ни тогда, ни тем более сейчас я не пожалел о своей непоколебимой любви. Ведь кто знает, откажись я от нее, встретились бы мы теперь, спустя восемь столетий?

Вновь овладев ее губами, я обнял ее, и найдя на ощупь шнуровку корсета, наскоро принялся ее распускать. Мне не терпелось коснуться ее обнаженной кожи и ощутить ее прикосновения на себе, уничтожить те века, что однажды разлучив, пролегли меж нами. Ослабив шнуровку корсета, я ловко расстегнул молнию на платье, и, когда оно упало на пол, Герда предстала передо мной в одном лишь тонком, словно паутина, нежно-розовом кружевном белье и чулках на поясе, едва не лишив меня дара речи своей ослепляющей, соблазнительной красотой. На минуту я просто обомлел, созерцая полную, высокую грудь, узкий стан, округлые, женственные бедра и длинные стройные ноги.

- Герда, ты просто божественно прекрасна! Я как будто соблазнил богиню! – сказал я то, о чем подумал, и она, загадочно улыбаясь в ответ, принялась избавлять меня от колета с рубашкой.

Слегка укусив кожу чуть пониже ключицы, она тут же провела по укусу кончиком языка, а внутри меня, разливаясь по венам жидким огнем, уже неистово горел пожар, совладать с которым подвластно было только ей. Мы стояли около небольшого диванчика перед камином, и в следующую секунду, поняв друг друга без слов, уже оказались на нем. Я усадил Герду на колени лицом к себе. Лаская нежными прикосновениями ее спину, я нащупал застежку бюстгальтера, и обнажив ее по пояс, обхватил губами нежный розовый сосок. Мои руки сжали ее бедра. Комнату огласил ее протяжный стон. Наши губы вновь встретились в глубоком, чувственном поцелуе. Ее руки то обвивали мою шею, то блуждали по плечам и груди, посылая по телу импульсы вожделения. Я с упоением вдыхал аромат ее кожи и разрывался между двумя противоречивыми чувствами – с одной стороны меня распирало дикое, необузданное желание овладеть ей прямо сейчас, а с другой стороны, я хотел растянуть этот момент, как особый сорт удовольствия, прочувствовать его всей душой и каждой клеточкой тела. Тот факт, что моя невеста пока оставалась невинной, склонил чашу весов ко второму варианту. Первая близость – не лучшее время для несдержанной страсти.