- Этот мост так назван, потому, что здесь целуются? – спросила у меня Герда.

- Не совсем. Его изначальная история с поцелуями не связана, - принялся я за рассказ. - Изначально никакого моста не было, а на его месте находилась самая обычная переправа через реку Мойку. Потом, в начале восемнадцатого века здесь появился подъемный деревянный мост, который называли Цветным, потому что его время от времени приходилось красить. И только с тысяча восемьсот шестнадцатого года здесь появился арочный однопролетный чугунный мост, к которому вскоре пристало название Поцелуев.

- А почему? – заинтересованно спросила Герда.

- А тут уже несколько версий, - ответил я. – Самая прозаичная гласит, что мост получил свое название по фамилии купца Никифора Поцелуева, державшего питейное заведение «Поцелуй» на углу Никольской улицы, по которой мы с тобой сейчас идем. Только теперь эта улица носит название Глинки, в честь русского композитора. Другая же версия предполагает, что раньше, когда граница города проходила в районе Мойки, на этом месте прощались с теми, кто покидал Санкт-Петербург. А еще этот мост ведет прямо к воротам Гвардейского Флотского экипажа, и некоторые считают, что Поцелуевым мост назвали потому, что здесь моряки целовали на прощание своих возлюбленных. Здесь же целовались с родными арестанты перед отправкой в тюрьму, которая располагалась у пересечения Крюкова канала и реки Мойки во-он там, - я показал ей рукой в сторону расположения бывшей тюрьмы. Потом появилось поверье, что если влюбленные поцелуются при переходе через этот мост, то никогда не расстанутся. И еще одна городская легенда утверждает, что Поцелуев мост издавна был местом встреч влюбленных, вынужденных скрывать свои чувства.

- И в какую из этих версий веришь ты? – поинтересовалась она.

- Во все, - ответил я, коротко хохотнув. – Как и в то, что поцеловав тебя на этом мосту, уже никогда не потеряю. Знаешь, что есть общего у смертных и бессмертных?

- Что же? – с любопытством спросила она, внимательно глядя на меня.

- Всем нам свойственно искать и находить чудо даже в простых обыденных вещах. Даже там, где его отродясь не было, мы если не найдем его, то сами придумаем и будем искренне верить.

Тепло улыбнувшись мне в ответ, она рассеянно огляделась вокруг, устремив свой взор на золотой купол Исаакиевского собора, и в ее глазах в этот миг пронеслась мимолетной тенью грусть, через пару секунд вновь уступив место блеску любопытства. Эта секундная перемена меня обеспокоила.

- Мне показалось, или ты загрустила о чем-то? – поинтересовался я у нее.