Она вздрогнула как от пощечины. Неужели он так легко перестроился и принял, кто она? Боясь посмотреть на него, только повернула голову и, не поднимая глаз, спросила:

‒ Ты не злишься на меня?

‒ За что я должен на тебя злиться?

‒ Ну, ‒ она замялась, ‒ я ведь врала тебе. По поводу того, кто я, и своего имени.

Повисла тишина, нарушаемая лишь сверчками.

‒ Не стану отрицать, что когда мы были на той стороне, это меня шокировало, но тогда было не до этого. Решил отложить раздумья по этому поводу на потом, когда мы выберемся.

Прикрыв глаза, Лана отвернулась. Теперь у него уже несколько поводов ее ненавидеть. Она дочь человека, убивавшего оборотней, пусть не самостоятельно, но своими командами. И она заразила его смертельной болезнью, от которой могут погибнуть все, кто ему дорог.

Она почувствовала, как Видар опустился рядом с ней.

‒ А потом ты протянула руку к капсуле, и в тот момент, когда я понял, что у нас с тобой осталось так мало времени, мне стало абсолютно все равно, какая у тебя фамилия и кто твой отец. Мне было все равно будь ты хоть дочерью самого императора. И мне все равно сколько времени у нас осталось, главное, что мы вместе. ‒ Он прижал ее ближе к своему боку и добавил: ‒ Мне очень хочется поорать на тебя за то, что ты не выбрала казнь. Тогда у тебя было бы время, чтобы сбежать, пусть даже я был бы уже мертв.

Он легко пересадил ее к себе на колени и, подняв лицо, заставил все же взглянуть на него.

‒ У меня было время подумать, когда мы шли через болото. Я поставил себя на твое место и понял, что тоже выбрал бы звезду, лишь бы не смотреть на твою казнь и иметь еще хоть немного времени в запасе. И что скрыть свое имя было разумным решением. ‒ Он чуть улыбнулся, но глаза оставались грустными. ‒ Нет ничего глупее, чем соваться к оборотням, когда ты дочь Тревиса Хеллворта.

‒ Хеллворта?! ‒ подпрыгнул рядом Рас. ‒ Погодите… Ты дочь Тревиса Хеллворта?! Того самого?

Лана взглянула из-под опущенных ресниц и чуть кивнула, хотя и не поняла, что значит “того самого”. Расмус присвистнул.

Посмотрев в глаза Видару, она прошептала:

‒ Я хотела тебе сказать, там, в тоннеле. Но нужно было бежать, ‒ уткнувшись ему в шею, пробормотала она. ‒ Меня это так тяготило.

Ее прижали еще крепче, и широкие ладони начали гладить по спине.

‒ Ты поэтому после нашей первой ночи была расстроена?

Не поднимая головы, она кивнула.

‒ Есть еще какие-то секреты, которые мне стоит знать?

‒ Нет, ‒ покачала головой, ‒ больше нет.