Вдалеке что-то зашуршало. Видар напрягся и, быстро посмотрев в сторону, тут же расслабился. Из кустов вышел черный оборотень, неся в зубах двух уток.

Бросив их на землю, обернулся в человека.

‒ Решил, что вы хотите побыть вдвоем, и поохотился.

Лана даже не заметила, что Рас отходил, и судя по реакции Видара он тоже. Сколько же они так просидели?

Наблюдая, как невозмутимо Расмус ощипывает уток, Лана нахмурилась.

‒ Тебе не стоит оставаться рядом с нами. Риск слишком большой.

‒ Я все понимаю, но вам еще добираться до хижины. Поэтому сейчас вы поедите и ляжете спать. Я постерегу вас.

Лана уже открыла рот, чтобы возразить.

‒ Ты не отговоришь меня, Мелания. У меня тоже есть желания. Я хочу побыть с вами еще немного.

Что ж, он взрослый оборотень и должен осознавать опасность. К тому же она понимала его желание еще хоть немного пообщаться.

Попрощаться.

‒ Посиди тут, отдохни, ‒ сказал Видар. ‒ Я соберу хворост.

Вскоре они развели костер и стали жарить уток. От запаха в ней проснулся зверский голод, она даже не помнила, когда в последний раз ела. Апатия постепенно отпускала, заменяя собой осознание и грусть.

И понимание, что пока они живы, питаться все-таки придется.

После ужина на нее навалилась такая усталость, что она начала засыпать и заваливаться набок, не отпуская остатки утиной ножки из рук. Уже на границе сна почувствовала, как ее берут на руки и опускают на невесть откуда взявшийся лапник. Горячее тело прижалось к ней со спины подминая под себя. Тепло окутало со всех сторон, и Лана окончательно провалилась в сон.

Проснулись они только после обеда и перекусили остатками уток. У Расмуса была своя, к которой они не прикасались, у них своя.

Когда с едой было покончено, повисла тишина. Никто не хотел нарушать ее и никто не мог подобрать слов для прощания. В конечном итоге Видар и Рас просто обернулись, не говоря при этом ни слова.

Лана уселась на спину своего оборотня и посмотрела на черного.

‒ Я хочу чтобы ты кое-что пообещал нам.

Оборотень внимательно посмотрел на нее, продолжая неподвижно сидеть.