Эмоции боли и отчаяния исказили его красивое лицо. Фарфоровая маска треснула, обнажая его и показывая, что он живой. Закаменевшее сердце издало стук и начало кровоточить.

«Не смогу», — прочитала я по его губам.

Священное пламя меча стало угасать, он уже начал опускать клинок, как в него ударило заклинанием шаровой молнии, отбросив на десятки метров и ударив о стену храма.

Рядом материализовался мой принц. Хватая за руки, он поднял меня с колен. Рев Иордина, выбирающегося из-под обломков, разрезал пространство.

— Орион, проклятое ты отродье!

Последним, что я увидела, были распахнутые глаза цвета шоколада, и меня затянуло в портал.

Орион

— Может, уже прекратишь улыбаться, как душевнобольной? Мы вообще-то о серьёзных вещах говорим.

Я повернул голову в сторону пыхтевшего негодованием колдуна и улыбнулся ещё шире.

— Малакай прав, Орион. То, что архангелы были замечены в мире людей, говорит о назревании чего-то фатального.

Переведя взгляд с колдуна на рыцаря и узрев всю серьёзность на его лице, я подавил улыбку. Бастиан редко паниковал. Прошедший множество войн, он выработал привычку мыслить трезво и хладнокровно, и раз даже он напрягся, то дело действительно приняло крутой оборот. Я откинулся на подголовник кресла.

Архангелы, значит!

* * *

Пересекая столовую, увидел мать, разговаривающую с Андрасом.

Терпеть его не мог, как и всю дюжину генералов. Зубы скрипнули, и я направился к ним. Отвоевав внимание, я предложил матери переместиться в её обитель.

— У меня для тебя сюрприз.

Дом встретил благоуханием цветов, сладким и чарующим, порханием бабочек и соловьиной песней под звуки журчания фонтана.

Я был свидетелем того, как широко распахнулись её глаза, как она, шокировано вздохнув, неспешными шагами прошла в глубь сада, касаясь каждого куста, обнюхивая каждый цветок. Я видел, как блестели её глаза, излучающие счастье и детскую радость.

Мама присела на ковёр из подснежников. Аккуратно положив на ладонь белый бутон, она наконец обратила на меня свой взор.

— Но как?