Я посылал заклинание за заклинанием, но ворота не поддавались. Пространство рядом со мной разорвалось, и из портала выбежали Малакай с Бастианом.

— Помогите мне!

Не раздумывая, Малакай схватил наши руки и стал читать слова проклятия, высасывая из нас магию, которые я впервые слышал. В месте сцепления наших рук стал образовываться шар. Гнойное, мечущееся скопление чёрной силы стало разрастаться, становясь всё больше и больше.

— Скверна, — не верящим взглядом смотрел я на энергию, что сплетал Малакай.

Ворота выбило с петель. Я рванул внутрь храма. Братья ринулись за мной, но чуть приблизились к проходу, как их откинуло защитным барьером святого места. Я бежал на излучение магии архангела. Ещё чуть-чуть, уже близко. Моим глазам предстала ужасающая картина. Моя голубка стояла на коленях с расправленными крыльями и смотрела на горящий пламенем клинок, который Владыка Иордин занёс для удара. В руках затрещала магия. Послав разряд в Верховного правителя Небес, я подорвался к Фейт. Схватив любимую в охапку, не раздумывая, переместился в обитель Фреи.

Усадив Фейт на кровать, хотел осмотреть и убедиться, что ранений нет, и как только я протянул руки к ней, она начала отползать, пока не упёрлась в изголовье. Обхватив колени, она начала медленно раскачиваться, глядя в одну точку. Я взял плед с кресла, налил немного виски. Сам глотнув из горла, вернулся к Фейт.

Яркий свет озарил спальню, раздался громкий треск, и Бастиан с Малакаем стояли посередине комнаты.

— Что, дьявол, это всё значит? — заорал колдун в мою сторону.

— Тише брат, — положив руку ему на плечо, Бастиан указал взглядом в сторону Фейт.

— Голубка, — позвал я.

Но она не обратила внимания, продолжала раскачиваться и неотрывно смотреть в одну точку на кровати. Я накинул на неё шерстяной плед. Она дёрнулась.

— Тише, тише, маленькая моя. Это я, слышишь?

Фейт махнула головой и посмотрела на меня. Взгляд стал фокусироваться, губы задрожали. Я просунул ей в руку стакан и, помогая, её дрожащим рукам, поднёс к губам. Она выпила всё залпом, даже не поморщилась. Кажется, она вообще не поняла, что это был крепкий алкоголь. Притянул её к себе и, усадив на колени, заключил в объятиях. Стал гладить по волосам и спине, нежно поцеловал в висок. Тихий всхлип перерос в плач. Громкий плач перерастал в подвывание, и, опережая истерику, я усыпил Фейт заклинанием.

* * *

Мы сидели под звёздным небом в центре сада. Малакай, посетовав на яркое палящее солнце, изменил время небосвода.

— Он хотел отнять у неё крылья.

Братья прожигали во мне дыру своими ошарашенными взглядами.