Я охватила его лицо руками и стала всматриваться в глаза. Один был потухшим, напоминая о том, что у него нет части души, а второй был как прежде, ярко мерцал бирюзой цвета моря под летними лучами солнца.

— Доброго дня, Фейт.

— Это лучший день в моей жизни. Как ты себя ощущаешь?

Он улыбнулся и, рукой обхватив мой затылок, притянул к себе, целуя в лоб.

— Орион, только мёртвых целуют в лоб. Ты точно не в себе!

Он засмеялся, а я заплакала. Бросилась на него и разрыдалась. Мы лежали в объятиях друг друга, пока в животе предательски не заурчало. Грудная клетка Ориона начала вибрировать. Он старался смеяться беззвучно.

— Мой птенчик, самый голодный во всех мирах. И судя по тому, какой тощей я встретил тебя в мире людей, питалась ты скудно. Куда смотрела моя мать?

Встав с кровати и стянув одеяло, пошла к балкону. Завернувшись в тяжёлый материал, открыла ставни и вышла на морозный воздух. Стала рассматривать стены замка.

— Что ты там хочешь найти?

— Пытаюсь понять, смогу ли я по карнизам добраться до своей спальни.

Орион стоял в дверях, облокотившись плечом на косяк, скрестил руки на груди и удивлённо смотрел на меня.

— Я сгорю со стыда, если встречу кого-нибудь из работников замка. Слухи разлетаются, как горячие пирожки на торговой площади, а слышали вчера они много.

Он протянул мне руку и предложил войти в спальню. Это была хорошая идея, потому что на улице было до дрожи холодно.

— Это не должно тебя волновать, любовь моя, — и потеревшись об мой нос своим, предложил поесть здесь. Я отказалась. Орион почти два месяца не покидал пределы своих покоев. Ему нужно выбраться из этих четырёх стен, или он сойдёт с ума от затворничества.

Выйдя из королевских покоев, молясь никого не встретить, направилась в сторону своей спальни. Молитвы мои услышаны не были. Сразу за первым поворотом наткнулась на колдуна.

— Доброго дня, ваше высочество, — улыбка показывала все тридцать два белоснежных зуба, а глаза… в них плясали дьяволята.

— Малакай, — безрадостно процедила я сквозь зубы.

— А я как раз шёл проведать Короля.

— Ой как славненько.

И не желая больше разговаривать с задирой, зашагала дальше. Но в спину прилетела фраза…