Орион посмотрел каждой из девушек в глаза.

— Я хочу предложить вам вечность.

Сердце пропустило удар…

Глава 26. Обречённые на счастье

Глава 26. Обречённые на счастье

Малакай

Проснулся от дикой боли в руке. Она так ныла, что я готов был её отсечь. Попытка пошевелить ей не увенчалось успехом, сквозь сон выругался и краем уха услышал недовольное бормотание.

Это не сон.

Распахнул глаза. Темнота непроглядная, хоть глаз выколи. Сделал глубокий вдох. Терпкий запах апельсина, такой любимый до боли в сердце, защекотал нос.

Искорка! Она здесь, в Ин’Ивл-Ллэйн. Пригрелась в моих объятьях. Притянув Эрику к себе поближе и уткнувшись носом в макушку, начал вдыхать её запах. Она что-то бессвязно прошептала и, закинув на меня ногу, продолжила свой сон.

Смел ли я мечтать о таком? Да, но лишь до того момента, пока не разбил ей сердце и покинул мир людей.

Фейт жива. Она человек с частью души Ориона. Король больше не позволит ускользнуть голубке из его рук, а девушки не оставят подругу. Я скалился, как лепрекон при виде золота. Драгоценность, что пригрелась у меня на груди и тихонько посапывала, была самой бесценной для меня во всех мирах.

Мой огонёк. Я никуда тебя больше не отпущу. Чёрт с ней, с рукой, пусть отсохнет.

Жатва в этом столетии прошла, мягко говоря, хуёво, и, если бы Орион не витал в мыслях о янтарноглазой, нам бы снесли голову. Собственно, из-за небесного одуванчика она и пошла по дуге, но Короля это нынче не заботило, он даже согласился на затворничество, чем вызвал моё удивление. За это мы с Бастианом осушили бутылочку крепкого портвейна, обсуждая возможные варианты будущего.

Вечная пурга, Фейт жива. Рядом с ней Орион вёл себя странно, не страннее, чем обычно, но хотя бы не летели головы и другие части тела, да и теплее будто стало.

Прошёл месяц с прибытия девушек. Истерики Фейт постепенно сходили на нет, и это не могло меня не радовать. Я честно себе признался, что мне не всё равно. У меня болело сердце, когда она ревела и бормотала, что Ойлистрей больше нет. По рассказам Ориона, настоятельница и служители были для неё даже не друзьями, а семьей. Иордин был важен для неё, мне же было на него плевать. Не плевать мне было на брата и его избранницу. Для меня она всегда была улыбающимся бесстрашным ангелом с широко раскрытыми глазами, с которой мне так нравилось препираться. И так как она делила душу с Орионом, мне хотелось, чтобы она была в порядке, как для себя, так и для Короля, а потом и для всех нас.

* * *

Я решил сократить расстояние и прошёл через столовую. Увидел, как оленёнок пыхтела над огромной вазой с цветами. Интересно, где они столько насобирали, когда вокруг один снег? Ещё интереснее стало, где мой огонёк? Ой, что-то нехорошее пробежало в мыслях. Если Эрику не слышно и не видно…