Мне надо было в мои покои, забрать документ, но ноги сами повели меня в лабораторию, и предчувствие меня не подвело. Я стоял в дверях и смотрел, как огненный торнадо снует по моей идеальной лаборатории и переставляет всё, что попадается ей под руку, на свой лад.

Она была так погружена в свои мысли, что не услышала, как я подошёл со спины. Обвив её тело, прижал к себе. Моё имя, произнесенное её любимым голосом с придыханием, пустило разряд в пах. Я тяжело сглотнул.

Что она со мной делает? Ей достаточно закусить губу или взмахнуть ресницами, и у меня уже сносит крышу.

Я люблю её. Люблю смотреть, как она просыпается с беспорядочной копной волос. Как бы сильно она не стягивала волосы в косу, на утро она выглядела так, как будто мы всю ночь занимались любовью, хотя это и было так. Я говорил ей, что мне нравится её пламенные волосы, поэтому просил ходить с распущенными. И хоть во время сна они мне лезли в рот, нос и я постоянно снимал их то с рубашки, то с пиджаков и даже вытаскивал из трусов, я любил ворошить эту буйную огненную копну. Люблю слушать, как она разговаривает во сне, шепча то какие-то алхимические формулы, то жалуясь на Зайберта, но особенно люблю, когда она шепчет моё имя. Я люблю её пламя в глазах и неугомонный характер, её тягу к неизведанному и то, как она из могущественной ведьмы превращается в нежного, мурлыкающего котёнка.

— Искорка, скажи, чем это ты занята?

— Малакай, ума не приложу, как ты тут что-то находишь. Многие взрывоопасные элементы стоят рядом с легковоспламеняющимися. То, что должно лежать в глубоких ящиках, стоит на передних полках.

Я укусил её за краешек уха.

— Тут всё веками стояло в алфавитном порядке, под сильными заклинаниями, любовь моя, — сказал, уткнувшись носом в шею, вдыхая запах её волос.

— А с сегодняшнего дня будет стоять по правилам алхимии.

Я сжал зубы. Ну с сегодняшнего, так с сегодняшнего. Что-то я размяк. Я живу очень долго, и последние столетия были дьявольски трудными. Я устал. Я впервые захотел покоя.

Эрика перекинула волосы на одну сторону и открыла мне доступ к обнажённой коже. Я счёл это за приглашение, ещё крепче прижимая девушку к себе и покрывая её шею влажными, горячими поцелуями. После, лёжа в кровати и пытаясь восстановить дыхание, я так и не вспомнил, зачем шёл в свои покои.

* * *

Я бы мог заглушить покои Ориона заклинанием, мог, но не стал. Звуки, что доносились с его комнаты, стали живым доказательством того, что Орион вернулся, и я готов был слушать их охи-вздохи всю ночь.

Спасибо тебе, Фейт, что не испугалась и не сдалась.