— Скорее детских, — невесело усмехнулась Амелина.

— Это только для тебя я — ребенок! — обиделась Розмари. — Между прочим, пока тебя не было, к нам приезжал граф Бронкхорст.

— Что? — на мгновение Амелина потеряла дар речи, абсолютно забыв про неприятности. — Чего он хотел?

— Извиниться, — кокетливо улыбнулась Розмари. — Генри вообще очень милый. Мы с ним помирились и даже прогулялись по саду. Он смыслит в садоводстве, представляешь?

— Нет, не представляю, — честно призналась Амелина.

У нее вообще складывалось ощущение, что она попала в какой-то иной мир, в котором все перевернуто с ног на голову. Где добрейший господин Шлонце оказывается злодеем похлеще Магистра. Где пьяница и грубиян Бронкхорст разбирается в садоводстве и дает Розмари советы по уходу за клумбами. Где ей самой пришлось отказаться от человека, точнее дракона, который пусть и ворвался в ее жизнь слишком стремительно — стал самым близким и родным. Ужасный мир. Но как из него выбраться, Амелина не представляла. Да и была ли такая возможность? Она ведь прогнала Зака. Пусть и против воли, подвела под магическую клятву, которая никогда не позволит им быть вместе. Даже если господин Шлонце провалится сквозь землю со всеми своими людьми!

Проворочавшись без сна до самого утра, Амелина решила, что обет и искреннее служение Всемилостивому будет ее искуплением за глупость и самонадеянность. Она все силы приложит для того, чтобы люди, подобные приору, никогда больше не проникли в стены ордена. А Зак… Зак навсегда останется в ее сердце. Очень хорошо, что он додумался оставить возможность хотя бы письмами обмениваться. Со временем принц встретит достойную девушку, а с Амелиной они будут добрыми друзьями. Эти мысли больно били по сердцу, но казались правильными и благородными.

Встав с постели с первыми петухами, Амелина молча подошла к зеркалу. Внимательно посмотрев на свое отражение, она вдруг с удивлением поняла, что больше не считает себя уродиной. За время путешествия в компании мужчин многое поменялось. Никто ни разу ни словом, ни делом, ни даже мимолетным намеком не указал Амелине на какой-то недостаток, как это случалось в прежнем кругу общения. Даже напротив. Не только Зак, но и Натаниэль, и Этеры относились к ней, как к самой прекрасной леди, какую только встречали. Исключение составлял Джерард, но он в принципе обращал мало внимания на такие вещи, что только подчеркивало искренность остальных.

Амелина благодарно улыбнулась своему отражению. Она медленно провела ладонью по зеркальной поверхности, словно прощаясь со старой жизнью, а после взяла со стола оставленный портнихой ножницы — гардероб монастырской послушницы хоть и не был таким блистательным, как платья принцессы, нуждался в не менее тщательной подготовке — и недрогнувшей рукой отрезала длинную косу. Под самый корень. Глотая слезы, она швырнула волосы в топку догорающего камина и вышла прочь. Пути назад не было.