В монастырь Амелина отбывала в сопровождении людей Шлонце. Отец сам хотел отвезти ее в обитель, но старинный приятель убедил, что дочь прекрасно доберется без родни. Долгие проводы — лишние слезы. Все еще опасаясь за жизни близких, Амелина не возражала. Она ощущала себя бездушной соломенной куклой, внутри которой не осталось ни одной эмоции. Если поначалу еще мелькали мысли о спасении, то после клятвы Зака в ней что-то оборвалось. Светлых надежд не осталось совсем, только бешеное желание очистить дом Всемилостивого от заразы, подобной Шлонце; а для этого требовалось поскорее добраться до госпожи Демут.

На перемены во внешности Амелины родные отреагировали неоднозначно. Мать побледнела и заплакала, стараясь прикрыть лицо ладонями. Отец, поджав губы, отвернулся, а Розмари взглянула на сестру с негодованием:

— Ну и что ты наделала, несчастная?! Что скажет Зак?!

Несмотря ни на что, в Рози жила святая уверенность, что прекрасный принц найдет способ вызволить их из беды — уж она-то поспособствует — или предпочтет смерть сомнительной участи доживать свой век без Амелины. И было бы логично позволить ему в последние мгновения жизни, после запретного поцелуя, насладиться красотой и тоской прекрасной девы, а не каменной физиономией подстриженного под рыцаря «нечто»!

— Он не узнает, — пожала плечами Амелина, окинув семью взглядом полным безразличия. — Пора прощаться…

— Прости, дочь, — прошептал отец сквозь зубы, обнимая ее. — Это лишь моя вина…

Амелина ощутила влажные следы на шее, там, где секунду назад она соприкоснулась со щекой отца. Это было неправильно. Это ее вина и ее искупление. Еще более неправильным казалось собственное безразличие ко всему, начиная от скорби на лицах членов семьи и заканчивая брезгливыми взглядами сопровождающих. Но, может, к лучшему? Главное добраться до монастыря и не выдать истинных намерений! Господин Шлонце возомнил себя вершителем судеб, так пусть узнает, что у власти есть и обратная сторона — ответственность. Пусть хлебнет ее сполна!

— Мы навестим тебя, — робко прошептала мать ей вслед.

— Это не обязательно, — покачала головой Амелина. — Впрочем, как хотите. Господин Шлонце?

— Да, девочка моя? — приор встрепенулся и принял облик благожелательного дядюшки.

— Я сделала, как вы хотели, господин Шлонце…

— Это ради твоего же бла…

— Если с ними что-то случится, — Амелина кивнула в сторону семьи. — Вас в живых не оставят.

— Лина, девочка…

Слушать фальшивые заверения Амелина не стала. На полуслове она развернулась к приору спиной, зашагав прочь и ни разу не оглянувшись.