Амелина молчала. Она крутила в руках наполненный кубок и казалась полностью погруженной в собственные мысли.

—Лина… — Зак присел рядом на диван и положил руку ей на плечо.

Молчание становилось невыносимым. А главное, Амелина настолько отрешилась от происходящего, что даже ее эмоции стали недоступны. Зак как головой о каменную кладку бился.

— А где свидетельство? — наконец, она сделала большой глоток и вопросительно посмотрела на растерянного Зака.

Он встрепенулся. Во время путешествия свидетельство было при нем. Зак даже Марии его показывал, когда настороженность женщины достигла предела. Но после возвращения в родной замок он, никогда не отличавшийся аккуратностью, просто швырнул документ на стол в кабинете, где покоились бесконечные отчеты управляющего и экономки о замковых расходах, жалобы слуг, прошения и прочая корреспонденция. Хорошо хоть не в камин! Зак кинулся к приоткрытой двери, ведущей в кабинет.

— Вот! Нашел! — казалось, что радости не было предела, на лбу даже капельки пота выступили от волнения.

Зак быстро вернулся к Амелине и протянул лист пергамента, сложенный вчетверо. Морально он был готов, что девушка сама порвет свидетельство на сотню маленьких кусочков и швырнет ему в лицо.

— Как он мог?! — закончив чтение, прошептала Амелина, смахивая слезы тыльной стороной ладони.

Ее плечи задрожали. Изо всех сил стараясь не расплакаться окончательно, Амелина глубоко и порывисто дышала, кусая губы.

— Лина…

— Как он посмел доверить такой важный документ вспыльчивому мальчишке?! — она наконец подняла голову и посмотрела стоящему над ней Заку в глаза. — Если бы ты и правда сжег… Если бы сжег…

Истерика. Самая настоящая истерика. Забыв про оправдания, Зак бросился к Амелине и крепко обнял, осторожно целуя сначала щеки со следами слез, а после, нежно и невесомо, губы.

— Ну не сжег же, — хрипло прошептал он, нежа плачущую в его объятиях девушку, крепко прижимая к себе. — Хотя сейчас мне тоже страшно. Я ведь действительно мог. Боги, каким же легкомысленным кретином я был!

— Ты самый лучший, — сумела выдавить из себя Амелина, прервав всхлипывания. — Самый лучший…

— Очень сомнительно, — улыбнулся Зак, немного отстраняясь. — Довел до слез собственную горячо любимую жену…

Плач Амелины бесконечно огорчал, но то, что она не отталкивала, что приняла его как супруга и даже в мыслях боялась допустить иной исход — вызывало эйфорию. Словно человеческая ипостась отрастила собственные крылья и устремилась в недосягаемую высь. Кажется, это и есть счастье. Зак взял любимую за ладонь, но тут же помрачнел. Несмотря на жар камина, руки Амелины остались ледяными.