Он кричал, как в первый раз, задыхался от животного, нутряного ужаса, и снова орал. Вырывался из крепких рук, но снова, как когда-то в семнадцать, был слаб и бессилен. А когда клыки все же впились в шею, сдался и обвис в руках убийцы — дальнейшее от него не зависело. От него больше ничего не зависело. Лишь застонал, когда его отпустили, и он упал на холодный пол. Дрожал, стонал и понимал — не убили. Значит… Значит он стал ими. Одним из их стаи. И вот тут он снова завыл.

Его вновь затрясли за плечо, хотя ТАМ когда-то его просто бросили, давая время на перерождение. Но тут СЕЙЧАС его не оставили в покое.

— Грей… Кайл… Кайл же, хороший мой, просыпайся! — Его трясли все сильнее и сильнее. Трясли так, что все же выбили его из заторможенного состояния.

Он еле открыл глаза — перед ним склонилась обеспокоенная Лия. Её изумрудные глаза светились в темноте, словно светлячки:

— Кайл, это всего лишь сон. Это нереально. Ты тут, в безопасности.

Он еле нашел в себе силы сесть.

— Который час…?

— Полночь, Кайл. Ты проспал всего ничего. Ложись снова — я покараулю твой сон.

— Спасибо, Лия, но лучше я пойду и покошмарю кого-нибудь другого. — Он встал, пошатываясь, как пьяный. — Все больше пользы.

Дрожащими пальцами, словно он еще был ТАМ, он натянул на себя джинсы и простую толстовку. Быстро обулся в ботинки. Лия молча протянула ему куртку и повязала шарф, как ребенку:

— Кайл… Будь осторожен. Сегодня ты уже покошмарил больше, чем надо.

— Я сама осторожность, честное слово, Лия. И спасибо тебе, малыш. — Он поцеловал её в щеку на прощание.

* * *

Эйч, зевая, приоткрыла дверь в ответ на настойчивый стук:

— Что случилось?

В коридоре, скептически рассматривая её тощую фигуру в короткой футболке, стоял полностью готовый к выходу на улицу Грей:

— У тебя четверть часа, чтобы собраться — мы идем в твой мир.

Эйч закатила глаза:

— Ты вообще спишь по ночам? Почему каждый раз тащимся куда-то на ночь глядя?

— Не хочешь — не иди. — отозвался тот, собираясь разворачиваться.