— Куда-куда?

— В мой мир, — поправилась она. Сделать последний шаг с лестницы самостоятельно ей не дали — Грей поймал её за руку и… Навалилась привычная тошнота, заставляя терять равновесие.

— Да чтоб тебя, — выругалась Эйч куда-то ему в грудь — в последний момент он все же поймал её. Грей неожиданно пах клубникой и мятой. — Просила же предупреждать!

Она пыталась старательно продышать дурноту.

— Ты же сама сказала, что идем в твой мир, — нахально заявил Грей. — Я думал, что предупреждать бессмысленно.

Эйч выругалась:

— Черт, тебя даже посылать куда-то бесполезно, за собой же потащишь…

Он честно признался:

— Первоначальной точки перемещения, предложенной тобой, я не знаю. — Он помог ей выпрямиться и открыл термос, — сделай глоток, легче станет.

Эйч косо посмотрела на него, но кофе пригубила — она уже и забыла, как холодно в её родном мире.

…До отвращения холодно…

Она сделала еще один глоток, чтобы почувствовать, что жива в этом ледяном безмолвии.

Они стояли в кругу Опаленных танцоров — ветер врывался между менгирами холодом и снегом. Вокруг была беспросветная темнота, даже огни в “Клыках” не горели, видимо экономили. Только стареющая луна освещала скудные поля с озимыми, засыпанные снегом, да по контуру долины зловеще светились красные огоньки охранных дроидов. Эйч стало страшно — она впервые осознала, как хрупка жизнь в их маленькой колонии. Один неурожай и…

…А ведь где-то есть более теплая Европа и наверняка благополучная с точки зрения климата Африка…

Она спешно натянула на себя капюшон, жалея, что забыла надеть теплую шапку. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она спросила:

— Почему у меня такая реакция на переход, Грей?

— Может, аукается то, что тебя не обучали магии (вдруг ты потенциальный маг?), а может, всего лишь аллергия на магию — и такое бывает. Или что-то еще.

Она вспомнила:

— Когда переходила с Кайлом, меня так не штормило.

— Я же говорю — сложно сказать. От гормональной перестройки организма до индивидуальной непереносимости меня.