Палмер, быстро обрабатывая края ран, скомандовал Кайлу:

— Я занимаюсь грудной полостью, сейчас главное — не допустить смещения средостения вместе с сердцем вправо. Ты занимаешься брюшной полостью — проверь печень на предмет кровотечения, потом находишь концы кишечника — проксимальный выводишь на брюшную стенку, дистальный просто заглушаешь. Заодно проверь — что там с мочевым пузырем. Не оттяпали эти коновалы и его за компанию. Все ясно?

Кайл, спешно обновляя данные по абдоминальной хирургии, лишь кивнул, а руки уже накладывали стерильную простынь и ранорасширитель. Грей внезапно вмешался:

— Моро, не пытайся связаться с синтетиком по этой вашей внутренней связи. Синтетик заражен вирусом, и тебе сказочно повезет, если только одним, тем самым от Киры. Могут быть и другие сюрпризы…

Кайл снова обошелся кивком, подготавливаясь к операции. Он отключил все мешающиеся данные (камеры, Билли и даже Кейт) — слишком много информации требовалось обновить.

Грей постоял, пару минут наблюдая за работой Палмера и Моро, а потом пошел прочь — его на Холме еще Эйч ждала.

* * *

Эйч уже приплясывала от холода, кофе давно закончился, как и интерес подсматривать в просветы между менгирами — если там и начинались дороги в другие миры, то сейчас все равно, кроме темноты и тумана, ничего видно не было.

Грей в одной толстовке возник прямо перед ней, тут же отчитываясь:

— Вирус добыт, Кира в порядке — я потер ей память, так что она ничего не вспомнит. В качестве оправдания амнезии я сымитировал падение на приборы и последующее сотрясение головного мозга. Синтетик, предположительно, взорвался, уничтожая часть оборудования… Так что… Домой?

Эйч прищурился:

— Гад ты все-таки. Я могла побывать дома…

— И словить большую дозу радиации, — напомнил ей Грей. — Тебе оно надо?

Он протянул ей руку:

— Ой?

— Не ой. — она медленно, тщательно подбирая слова, спросила. — Скажи, есть какой-то способ определить — сколько мир еще просуществует? А то мы уйдем отсюда, а он полыхнет алым пламенем, и все…

Грей сам поймал её за руку и потянул на себя:

— Ой!

Уже в другом мире, давая Эйч время, чтобы прийти в себя, он сказал куда-то в её макушку:

— Не алое пламя, а просто тьма. Ничто. Вакуум, если хочешь.