— Сперва я найду свой! — Лия бросилась по дорожке вниз, почти бегом — словно догоняла кого-то или боялась не успеть.

Когда они почти спустились к станции смотрителей, холм Танцоров еле заметно задрожал, а потом откуда-то снизу полыхнуло светом — ярче, чем днем. И разлилась радостная песня — на незнакомом языке. Лия, приплясывая на месте, рассмеялась:

— Грей, ты проспорил. Я же говорила — в этом холме живут ши! И не бойтесь, это часть моего мира. Он хороший, вам понравится…

— Красивый, — согласился Анж, когда из-под Холма вылетели сияющие в ночи слишком человекообразные бабочки. — А ты возьмешь меня к себе, покажешь свой мир?

Лия прильнула к нему, обнимая за руку:

— Скорее, осколок мира, но так и быть — покажу. Куда тебе от меня теперь деваться?

— Мне? — сглотнул Анж. — Я думал — тебе.

Она фыркнула и помчалась дальше по дороге в город, светясь, как маленькое солнышко и согревая все вокруг.

Из-под холма выезжали нарядные всадники в старинных, длинных одеждах, с венками из свежих цветов на головах. Сияли ярче ночи их плещущиеся золотом и изумрудами глаза. Кто-то кланялся, проезжая мимо, кто-то смеялся, на голову Кайла приземлился венок — смешливая девушка-ши, проезжая мимо, не поленилась, спрыгнула с коня, обнимая Кайла и целуя в щеку. Люка тоже “короновали”, смеясь и что-то напевая — пара ши, то ли девушки, то ли парни, так неопределенно они выглядели.

Лия пояснила недоумевающему парню:

— Ты им понравился.

— Кому?

Лия подалась вперед, поднимаясь на носочках и выдыхая ему прямо в лицо:

— Обеим!

На небе периодически вспыхивали яркие вспышки, где-то совсем высоко, чтобы быть фейерверками или волшебством, но ответственность за это никто не взял. Оставалось только гадать — что происходит в небесах?

* * *

Эйч сосредоточенно шагала в одиночестве, пытаясь осмыслить, как же теперь жить? Выходило, что без Грея никак — убьется же, упертый баран…

Грей догнал её, осторожно хватая за локоть:

— Эйч, не злись…

— Я не злюсь. Я пытаюсь найти хорошее в наших отношениях, хотя это… Сложно.