Напарники переглянулись.

– Жить на побережье, где столько красоток? – уточнил Мак. – Молодому холостому оборотню? И вы надеетесь, что я откажусь?! Ни за что! Кстати, мне этот дом тоже нравится!

– В Бадене работы побольше, – с каменным лицом парировал полковник. – Если тебя назначать в сонный Сибай, то ты тут от скуки за всеми юбками обволочишься. Будете страховать друг друга.

– Хитро, – хохотнул Мак. – Ладно, я согласен. Отец будет счастлив: тридцать лет – и уже начальник полиции. А ты, друг? – обратился он к Гроулу. – Или бросишь меня тут одного?

Гроул пожал плечами и посмотрел на Вилду. Та кинула на него быстрый взгляд, закусила губу и продолжила раскладывать кашу в глубокие тарелки рассевшимся вокруг большого стола коллегам.

– Вообще я хотел открыть столярную мастерскую… – медленно проговорил Гроул. – Но в любом случае я не могу сейчас ответить. Решение принимать не одному мне.

– Детям здесь хорошо. И море мне понравилось, – словно невзначай бросила Вилда, уходя на кухню, и Гейб просветлел лицом.

– Ого! – хохотнул кто-то.

– Вот дела! – протянул полковник озадаченно.

– Оборотня взяли в оборот, похоже.

– Примеряешь каблук, Гейб? – продолжали изощряться коллеги в остроумии.

– Сейчас перца сыпану в кашу! – рявкнула Вилда с кухни, и все примолкли и прилежно заработали ложками.

– Суровая, – подмигнул Мак. – Не жалко терять свободу, Гейб?

– Она того стоит, Мак, – отозвался Гроул с дивана, и коллеги одобрительно захмыкали. – Она того стоит…

Глава 18 О том, что иногда лучше говорить, а не молчать

Глава 18

О том, что иногда лучше говорить, а не молчать

С прискорбием должны отметить, что иногда оборотня настигает помрачение по имени любовь. Хотели бы сказать, что с этим можно бороться, но нет: смирись, волк, лекарства от этого нет.

Через двое суток следственные работы были закончены, преступники отправлены под арест, окна и дверь вставлены, а начальство и коллеги уехали обратно в столицу. Ринора уложили спать, а взрослые под шелест осенних листьев, падающих с деревьев, укутавшись в пледы, пили в беседке гномский бальзам и беседовали. Мак, чувствуя, что разговор потихоньку начинает перемежаться выразительными паузами, понятливо взял свою кружку, бутылку и с непередаваемой улыбкой удалился к себе. Гейб и Вилда любовались на звёздное безлунное небо, пили по глотку и молчали.

– Как ты жила все это время? – наконец решился спросить Гроул.