Вилли смотрела с ужасом, в глазах стояли слезы. Воображение рисовало, как тяжело было расти маленькому оборотню, всем существом привязанному к приёмному отцу, без ласки, внимания. Ведь тот, кто запечатлевал щенка, становился для него центром мира, солнцем, источником тепла, дыханием жизни. Немудрено, что Гейб ожесточился. Нельзя отдать то, чего не имеешь, а Гроулу никто не показал, что такое любовь, родительская самоотверженность и нежность. У оборотницы всё сжималось внутри, когда она представляла, что на месте Гейба могла оказаться Морна или Ринор.

– Там был только один добрый человек, клоун Виф, который научил меня вырезать из дерева, работать столярными инструментами. Но он был очень старенький и умер, когда мне было десять. Сама понимаешь, как только у меня началось половое созревание и привязка разорвалась, я сбежал в тот же день. Долго бродяжничал, пытался прибиться к разным кланам, но меня отовсюду гнали. Как беспланового. В Весницу я даже не стал соваться – там к бесклановым отношение еще суровее, чем в Эринетте. Затем меня в столице поймали стражники и отправили в сиротский дом. Оттуда я сразу поступил в полицейские кадеты, и вот я здесь. А фамилией взял себе ту же, «Гроул», потому что я не знаю, кто я и откуда. Да, и я, уже выйдя на полицейскую службу, нашел Грина и сделал так, что он никогда больше не будет измываться над слабыми.

– Ты его покалечил? – с одобрением поинтересовалась Вилли.

– Нет, собрал доказательства мошенничества, жестокого обращения с животными и эксплуатации детей и отправил его на каторгу, – ответил Гроул. – Я же не он.

Она не выдержала, села ближе, обняла его за руку и положила голову на плечо.

– Ты должен был рассказать мне это тогда, – сказала она тихо. – Знаешь, как меня обижало и жгло то, что мы жили вместе, спали вместе, а я оказалась недостойной того, чтобы ты хотя бы объяснил, почему не хочешь детей?

– Прости меня, – попросил он.

– И ты меня, – ответила она после паузы. – Я и до твоего рассказа осознала, что не нужно было ставить ультиматум ни мне, ни тебе, нужно было подождать, пока ты сам раскроешься. Ты меня не узнал к тому моменту достаточно, чтобы доверять такое, хотя мне казалось, что мы настолько близки и не должны уже иметь секретов друг от друга. Возможно, со временем ты бы изменил свои взгляды, и даже если бы мы расстались, у меня бы не было ощущения унижения, чувства, что ты просто выкинул меня как использованную вещь.

– А я решил, что иметь детей для тебя важнее, чем я, – признался он через силу.

– Но я же не знала, что все так… Ты никогда бы не стал жестоким к детям, Гейб! Ты же добрый, отзывчивый, чуткий, всем помогаешь… а я решила, что ты со мной просто из-за постели, что ты меня не любишь.