Она пожала плечами.

– Наверное, самое подходящее слово – нормально, Гейб. Я очень обиделась на тебя тогда, но понимала, что к отцу возвращаться нельзя. Отец… он меня очень любит, но он вожак, и этим все сказано. Если он что-то сказал, то должно быть только по его и никак иначе. Он ведь еще до того, как я сбежала в Весницу, много раз высказывал сожаление, что отпустил меня учиться. Но в клан требовался финансист, и он решился, когда мне исполнилось двадцать один. И когда я через три года рассказала ему, что встречаюсь с тобой… он потребовал вернуться и сказал, что сразу же выдаст меня замуж. А я не вернулась и решила жить с тобой. И потом, после… зная что меня ждет, взяла из университета рекомендации и табель и уехала в страну оборотней, поступать на курсы там. Там получилось доучиться два года и устроиться в посольство Эринетты, там же я, отработав пять лет, познакомилась с Уильямом.

– Каким он был? – глухо спросил Гроул, судорожно отпивая большой глоток.

– Он был очень добрым и мягким, – грустно ответила Вилда. – Ученый, исследовал магические артефакты. Я не знала человека добрее него и уверена, что могла бы прожить с ним всю жизнь. Мы были… друзьями? И пожениться решили, потому что я устала от ухаживаний местных, а на него наседала мать. А когда он женился на мне, а не на «нормальной человеческой девушке», почти прекратила с ним общаться. Он предложил, а я хотела семью, хотела детей, и мне было с ним очень тепло, поэтому согласилась. Он сгорел за сутки, мы даже не поняли, что это было. Началось все как обычная простуда, и если бы мы вызвали мага, а не простого врача… кто же знал. Затем уже выяснилось, что он по просьбе полиции проверял конфискованные артефакты и схватил проклятие.

– И ты решила вернуться в Эринетту?

– Я вернулась в клан, потому что беременность протекала нелегко. Отец вроде как успокоился, но, когда Морне исполнилось полгода, снова заговорил о том, что нашел мне мужа, который сможет за мной присматривать, и что через неделю знакомство. Мне удалось сбежать, накопления были, посол дал мне рекомендацию, и я поступила на работу в управление. Было очень тяжело. – Она вздохнула и потянулась к кувшину. – Ты сам видишь, какая Морна активная. Но она сейчас хоть что-то соображает, а тогда постоянно требовала внимания. Я постепенно приучила ее к тому, что маму во время работы трогать нельзя, но все равно приходилось подспудно наблюдать за ней, кормить, переодевать… Плюс постоянно присутствовало чувство вины, что ребенку надо гулять, а гуляли мы только утром по дороге на работу и вечером, когда шли обратно.