Натянув, скорее на автомате, теплую серую кофту с капюшоном, девочка устроилась в ящике и воткнула плеер в уши. Отец сейчас придет проверить, все ли у нее готово, и закроет ящик крышкой на петлях. Внутри поблескивал маленький медный шпингалет, скрученный с двери сарая на заднем дворе. Впрочем, нет уже никакого сарая, две его стены и дверца ушли на то, чтобы сколотить этот ящик.

У отца были золотые руки, этим Диана всегда гордилась. И тем, что отец был талантливым технологом, и тем, что мама может вырастить что угодно из пустого места. А их дочь в жизни ничего так и не доделала до конца, даже школу закончила на больничной койке. От того было вдвойне обидно расставаться с городом, с мечтами об институте, с садом на заднем дворе, где ее родители находили отдушину от рутины. Все это останется в Дерри, а в Лакхаузене - блочный клоповник и комната три на четыре.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Диана знала, что ей не понадобятся ее летние платья, джинсы, туфли на каблуках, все это быстро разобрали соседи и одноклассники. Она оставила только одни просторные карго-брюки, кроссовки, теплые сапоги, - и те только потому, что у них не скользкая подошва и голенище прикрывало толстый шрам, тянувшийся от колена до ступни, - куртку, пару футболок и все то, что было на ней надето в день отъезда. Рука не поднялась только отдать на распродажу ни разу не надетое малиновое платье для выпускного. Облегающий крой был модным в прошлом сезоне, но теперь из под короткой юбки выглядывала нога-урод.

Вот и отец. Три стука. Диана ответила “входи”, и он просочился сквозь дверь будто опасаясь, что не найдет ее в комнате, как договаривались. Заговорщицки кивнув с поджатой нижней губой, папа присел на кровать и выдохнул.

— Закрывай. — Поторопила его Диана, и нажала треугольник на плеере. В голове заиграла поставленная на паузу "Empty bottles on the table, black roses on the ground". Эту песню год назад она, шутя с подругами, выбрала для своих похорон.

— Ты ничего не забыла? — Сквозь музыку спросил отец, пытаясь рассмотреть что-то в лице дочери.

— Телефон в чемодане, пап. Честно. Я никому не говорила, куда мы едем. — Диана стиснула челюсти и покрепче сжала руками фонарик.

— Хорошо, если что-то нужно будет, стучи. — Ответил он, наклоняясь к крышке. От него пахло потом и одеколоном.

Давно ее отец не пах как работяга, но работу на подшипниковом заводе в центре Дерри пришлось оставить, потому что у них больше не было машины. Да и отец сам настоял на том, чтобы уехать из Солнечного пригорода. Здесь, среди таунхаусов, где все друг друга знают, слишком быстро люди поняли бы, что Виктор Смородин нарушил закон, обратив свою умирающую дочь в вампира, а не отправили ее в резервацию как корм.