Щелкнул шпингалет. Через минуту ящик качнулся и поехал по лестнице вниз. Сквозь наушники Диана не слышала, как мама сбивчиво объясняла грузчикам, что в ящике дорогие антикварные часы, которыми их семья очень дорожит. Отец ничего не сказал. Он только молча закрыл дом и попросил водителя остановить на минутку у агентства недвижимости “Дерри хаус”, чтобы отдать ключи. За этой красной дверью в доме с двумя спальнями прошла вся его сознательная жизнь, хотя, если бы он мог отмотать все назад, он не изменил бы ничего. Разве что, уговорил бы жену на еще одного ребенка.

Грузовой автомобиль последовал за такси, в которое погрузились угрюмый Виктор Алексеевич Смородин и утирающая редкие слезы Виолетта Ивановна. Они отъехали от дома и, минуя, таунхаусы с любопытными соседями в окнах, выбрались на шоссе, ведущее к портовому городку под названием Лакхаузен. Закат, оставшийся за их спиной, окрасил верхушки деревьев в редкий оттенок розе, тонкой линией перечеркнув гневающийся тучами горизонт, куда бежал старый портовый тракт.

Дорожный указатель гласил: до рыбацкого побережья, где медленно гнил среди топких болот на краю холодного моря их новый дом, было 89 километров.

Глава 2. Добро пожаловать отсюда

Глава 2. Добро пожаловать отсюда

Измученная тревожным ожиданием Диана уснула и ее разбудил стук ладонями по ящику.

— Милая, ты жива? Виктор, неси инструменты! — Беспокойным голосом матери, кто-то пытался разбудить ее уже минут пять.

Диана нащупала шпингалет и, дернув в сторону, толкнула, чтобы откинуть крышку.

— Я в порядке, просто укачало.

Когда электрический свет лампочки накаливания ударил в уже привыкшие к кромешной темноте глаза, она зажмурилась. Тяжелая голова раскалывалась, и Диана едва могла сесть.

— Слава богу! Ты меня напугала. Знаешь, тут не так уж плохо, если заменить занавески и…

— Мам, давай просто заклеим окна непроницаемой пленкой, как сказал доктор Стриг. — Придерживая голову двумя руками, ответила девочка. Свесившись через край, она попыталась вдохнуть полной грудью, но в помещении было ужасно душно, затхлый воздух категорически не проникал в грудь. — Ты можешь приоткрыть окно? Мне нечем дышать.

Мама немного помучилась со скрипящей разболтанной ручкой, и та наконец поддалась, впуская в дом прохладный вечерний воздух. Снаружи пахло как на парковке: асфальтом, дымом сигарет и выхлопными газами, хотя дом с двух сторон был окружен буйной растительностью, которая оплетала Лакхаузен, словно пытаясь утянуть его во влажную почву. В отличие от Дерри здесь ветер приносил с собой крики чаек и всюду проникающую сырость.