— Вы меня неправильно поняли, — испуганно заблеяла побелевшая Эрнандес. Причём, как мне показалось, испугалась она больше не меня, а того, что с ней сделает отец, когда узнает. — Я говорила совсем о другой сеньорите.

— Неужели? — тётя столь сурово поджала губы, что даже мне стало страшно, что уж говорить об Эрнандес, которая окончательно сдулась и выдавливала из себя слова уже дрожащим голосом.

— Именно так. Но если по недоразумению вы приняли это на свой счёт, приношу глубочайшие извинения.

— Мы подумаем, — сухо сказала тётя и развернулась к выходу.

Я пошла за ней, но не устояла и на прощание бросила Эрнандес:

— Сеньорита, в вашем возрасте уже пора научиться держать язык за зубами, а то вы составите проблему не только для вашего отца, но и для будущего мужа.

Посмотрела она на меня зло, но промолчала. И я думала, что этот мелкий инцидент так и забудется, но нет — тётя никак не успокаивалась, всё вспоминала и злилась. Даже начала сочинять письмо отцу незадачливой девицы. Но отправить не успела — вечером к нам явился лично сеньор Эрнандес, довольно представительный мужчина в возрасте. Уж не знаю, кто ему донёс, точно не любимая дочурка, но там и без неё хватало зрителей. Сеньор извинялся куда искреннее и многословнее. Боялся, наверное, что после свадьбы, которая должна была состояться уже на следующий день, я буду иметь достаточный вес, чтобы потребовать убрать отца наглой девицы с хорошего места. Озвучивать подобные мысли я, разумеется, не стала, но визитёр каким-то шестым чувством о них догадался и неожиданно сказал:

— Мария Виктория слишком глупа, чтобы понять, что Его Величество Луис никогда бы не одобрил брак Его Высочества Рауля, если бы не считал это лучшим вариантом для Теофрении.

— Почему вы так решили, сеньор? — опешила я от столь грубой лести.

— Потому что для нашего короля благополучие страны стоит на первом месте. Всегда. Вне зависимости от желания окружающих. Он и детей воспитал в том же духе.

Тут я дипломатично промолчала. Не выдавать же случившееся с Марселой? Да и что касается нашей с Раулем свадьбы, король наверняка посчитал, что принц может получить возможность жениться по своему усмотрению в качестве награды за всё, что мы с ним натворили.

— Не смотрите так скептически, сеньорита. Королю было предсказание.

— Предсказание? — невольно заинтересовалась я, вспомнив почему-то Теодоро, который тоже собрался жениться на Марселе по предсказанию. Но потом, видимо, решил, что под предсказание больше подходит Эстефания. — Какое же?

— То самое. — Он выразительно подвигал бровями, но поскольку не увидел на моём лице ни проблеска понимания, продолжил куда понятней: — Которое даёт каждому королю главная провидица Пфаффа. Точно не знаю, что именно она предсказала Его Величеству. Слухи разные ходят, так что вам лучше непосредственно у Его Величества и спрашивать.