Я оглядела диспозицию – двое унимают кровь, один на голове, второй из остатков носа. Васечка спрятался, молодец. Астафьев в себе, но вдруг мы его как-нибудь вдвоём победим?

- Вяжем, да? – спросила я у Дуни.

Дуня была, очевидно, готова сказать, что вяжем, но тут я вдруг почувствовала удушье. Вот прямо ни вдохнуть, ни охнуть. Чуть повернула голову – Астафьев, скотина. Держит.

- Если вы повредите маркизе, господин генерал не простит вам, - быстро проговорила Дуня.

- Простит, - быстро сказал тот. – Ему ничего больше не останется. Будет вести себя смирно – получит маркизу обратно.

Дуня резко расправила плечи – и стала как будто выше ростом. Что-то треснуло и брякнуло, и вместо красавицы на полу моей кухни стояла… медведица. Бурая медведица, с охеренными, не побоюсь этого слова, когтями.

- Говорю же, нелюдь она! Хватай её! Сбежит сейчас!

- Она сейчас вас убьёт, всех, - прохрипела я.

И тут меж нами наконец-то возник сгусток тьмы, который выплюнул из себя господина Асканио. Тот оглядел нас всех и проникновенно сказал:

- Не убивайте больше никого, госпожа Евдокия. Я с радостью сделаю это для вас.

16. Я сделаю это для вас

16. Я сделаю это для вас

- Уходите. Не вмешивайтесь, не навлекайте на себя беду, - сказала Дуня.

И знаете, это был такой сюр, что я даже подзабыла о том, что почти не дышу. Потому что где вы ещё увидите медведя, говорящего по-франкийски? Глуховатым низким голосом, но – несомненно говорящим!

Асканио же отвесил тому медведю церемоннейший поклон, и двинулся на Астафьева.

- Господин чиновник, извольте немедленно освободить госпожу маркизу от ваших чар и сдаться.

- Даже и не подумаю, - тот сделал хитрый жест в сторону Асканио, в него полетела огненная плюха, но тот отбил.

- Эй вы, безголовый статский советник, и думать не смейте в моём доме огнём плеваться! – я хотела было призвать на него ведро воды, но не смогла и пальцем пошевелить.

Кажется, только голосовые связки из всего тела мне и повиновались, и то – еле-еле.

- Сейчас мы его окоротим, - кивнул господин великий маг.