– Ваша Светлость, ранение графини Шэролл вылечено, но магический резерв серьёзно пострадал. Она будет восстанавливаться пару дней, – пожилой дракон в белом халате низко поклонился, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Свободен.

Короткий приказ, ледяной тон, и целитель, опасаясь гнева самого Рейнарда Эстанвиля, вылетел из помещения так быстро, как никогда не прибегал к своим тяжелобольным пациентам.

Герцог посреди белого дня переместился в лечебный отсек с раненой девушкой на руках, напугав добрую половину врачевателей и потребовав под страхом казни немедленного оказания целительской помощи.

Перечить правой руке императора не посмел никто, дворцовые целители мгновенно приступили к выполнению приказа и подозрительно косились на спящую графиню, пытаясь понять, почему тайный советник, которого годами сопровождали эпитеты «жесткий, безэмоциональный, опасный», так взволнован.

Сейчас, спустя десять часов после происшествия, Рейнард стоял в полутёмной лечебной комнате напротив высокого окна и думал, с какого момента всё пошло не по плану.

Когда человеческая гостья посмела дерзить ему в его же кабинете? Когда она, показывая полное отсутствие чувства самосохранения, бросалась непозволительными словами в адрес тайного советника Аргариона? Когда Рейнард безжалостно, со странным удовлетворением убил Освальда Коннела за то, что тот посмел её обидеть?

Нет. Всё началось, когда Оливия Шэролл прибыла во дворец. Когда, увидев её на торжественном ужине – хмурую, безразличную ко всему, – дракон Рейнарда будто проснулся от долгой спячки, поднял любопытную голову, принюхался и немедленно потребовал маленькую графиню себе.

Эстанвиль был шокирован, ошарашен, впервые за долгое время он оказался сбит с толку поведением своего зверя. Но, осознав, в чём дело, взбесился. Стал противиться странному притяжению, не понимал, не верил, думая, что наглая девчонка обычный менталист, безрассудно попытавшийся поработить его волю.

Он следил за ней ежечасно, желая поймать с поличным, обвинял и сотни раз проверял самого себя на магию внушения, но ничего. Пусто.

Так не бывает. Раньше не бывало. Только Рейнард не мог понять причины, не мог понять, почему раз за разом его тянет к Оливии. К человеку. К подданной вражеского королевства.

Он осаживал дракона каждый раз, когда тот внушал своему хозяину симпатию, невиданные ранее чувства нежности, интереса. А со стороны это выглядело как непостоянство подростка, безуспешно пытавшегося обуздать свою вторую ипостась. Словно все чувства, ранее находившиеся под контролем, решили взбунтоваться, вырваться на свободу: непримиримая ненависть в сторону герцогини, затем странное, противоестественное влечение.