–
Гнев произнес заклинание активации прямо мне в губы. Я вскрикнула, но звук не успел вырваться: муж снова поцеловал меня с отчаянным пылом. Словно соединение наших губ и языков могло привязать меня к нему. Помешать мне исчезнуть в царстве Смерти.
Как только Гнев активировал заклинание, моя магия вспыхнула, чувствуя, что контроль берет на себя новый хозяин. Клинок Разрушения. Моя сила сопротивлялась; не хотела подчиняться новому хозяину. Бушующий ад вырывался из меня, противясь притяжению лезвия, но я отдала свою силу сама, добровольно. Этому она не могла противостоять.
Я закричала, когда мое тело загорелось, лезвие нагрелось. Металл обжигал меня внутри. До этого момента я никогда не чувствовала столь сильной пытки. Рот Гнева скользнул по моей челюсти к виску, его руки обвились вокруг меня, как будто он мог оторвать от меня боль.
– Тише. – Он поцеловал меня в висок. – Все хорошо. Скоро закончится.
Я пыталась сосредоточиться на его легких поцелуях, пыталась удержать немного света, который он дарил. Но это было бесполезно. Боль поднималась и обрушивалась вниз, увлекая меня за собой. Это было хуже, чем когда Виттория удалила мое смертное сердце. Не было видно конца, я потеряла счет времени, пока лезвие продолжало вырывать из меня мою магию.
Между нами вспыхнуло пламя из розового золота, но лезвие жадно поглотило огонь, прежде чем он успел коснуться Гнева. Я зажмурилась, стиснула зубы, когда жара стала невыносимой. Пот выступил у меня на лбу, стекал по груди, шипел на лезвии.
Слезы текли по моему лицу, увлажняя пальцы Гнева, которые все еще крепко сжимали рукоять Клинка Разрушения. Из желания выжить, сохранить свою силу я хотела дать отпор. Потребовалось усилие, до последней капли, чтобы прижать руки к бокам и избавиться от магии. Мучительная магическая передача продолжалась несколько долгих минут, которые показались часами.
Дыра в центре меня росла, и там, где когда-то хранилась сила, постепенно разрасталась пустота. Тело слабело с каждой покидавшей меня каплей магии, желание бороться утихало. Мои крики стихли, колени тряслись, и внезапно кинжал вырвался на свободу. Он с грохотом упал на пол, Гнев подхватил меня и прижал к своей груди. Его сердце бешено колотилось, ритм заставлял мою собственную кровь пульсировать.
Я осталась жива, но мне казалось, что не такая уж маленькая часть меня умерла. Рыдание вырвалось наружу, но я не понимала, вызвано оно облегчением от того, что мы сделали, или горем от того, что я потеряла. Возможно, и то и другое. Я крепко зажмурилась, словно так можно было остановить слезы.