— Если видели, почему не помогли? Почему не отправили в медицинский пункт, который тут отменно функционирует? Да тут и клиника есть!

— Почему же не помогли? Меня проводил один хороший человек до самого дома. Но дома мне стало гораздо легче, и я попросила его не беспокоиться. Если будет хуже, тут есть кому обо мне побеспокоиться… Я уснула. А уже потом я попросила Элю взять у Антона нужные лекарства. Мне не нужна огласка, поймите.

— Эля? Антон? Ваша Эля дружит с одним нашим парнем. И она, будучи очень разговорчивой девушкой, рассказала ему, что вы пришли вся истерзанная и спали почти сутки странным лекарственным сном. Она испугалась за вашу жизнь, но не стала вас позорить, обо всём рассказав Олегу. У вас очень, ну очень, своеобразные тут нравы. Обвинили бы вас. Олег же видел сам, как вас забрал в свой отсек, сами знаете кто. Тот, кто любит развлекаться подобным образом. И ничего невозможно доказать. У нас там, знаете, существует некое «общество защитников местных животных». Вот они их к себе берут для развлечения. Натешатся, подлечат даже, возомнив себя самонадеянно профессионалами на все руки от скуки, а потом выбрасывают наружу. И ведь до чего же добряки! Что такое ответственность перед всякой прирученной душой? Они забыли, а может, и не знали о том никогда. Рано или поздно это должно было привести к ещё большему обесцениванию таких вот живых игрушек, а также к изобретению более изощрённых игр с ними. Я всегда это предвидел, что рано или поздно кто-то перейдёт все допустимые границы… а может, и давно уже нет никаких границ для некоторых… — Франк принёс ей блюдо клубники,

— Что же плохого в том, что люди любят животных? — спросила Нэя, — Спасают их и лечат?

— Что же хорошего, если они за людей их не считают! — ответил доктор.

— Как же можно животных считать за людей? — не понимала Нэя, вдруг усомнившись в его здравомыслии.

— Ешьте ягоды, вкусно, — сказал Франк.

Нэя прижала к губам потрясающе ароматную ягоду. В сумбурной и взволнованной речи седовласого врача она ничего не поняла. Причём были какие-то животные, с которыми некие любители играли как с домашней живностью?

— Конечно, плохо, когда прирученных, но надоевших животных выбрасывают, — сказала она.

— Да разве я о животных, милая вы дурочка? — спросил он, — Могла бы и понять, о чём именно моя речь…

И вдруг Нэя всё поняла. Наверное, её лицо выглядело жалким, поскольку доктор подошёл к ней совсем близко и ласково погладил её по волосам как маленького ребёнка, когда того утешают. — У нас в горах растёт, в наших оранжереях, ешь, — сказал он, лучась глазами от того, что доставил ей радость вкусными ягодами.