Линетта прищурилась, переходя на магическое зрение, и убедилась, что купол уже установили. Немудрено, что на эту ночь Ризаль поставил дежурить только одну команду — все горожане сегодня будут здесь под защитой, а остальной город опустеет до самого утра.

Мысль о службе и начальнике сразу навела на невеселые мысли. Утром, когда она заносила в здание гильдии отчет о последней проделанной работе, Блант сказал, что Ризаль закрылся у себя и никого не принимает. А еще по секрету поделился, что в связи с арестом Ренье глава таки переступил через себя и вызвал представителей столичной гильдии в помощь. Так что через пару недель стоило ждать важных гостей. Увы, чем обернется их визит для местных гильдийцев, оставалось только гадать…

— Лина, — окликнул знакомый голос, отвлекая от бессмысленных, по большому счету, рассуждений, и она повернулась на звук: Ферд в своей извечной коричневой куртке пробирался сквозь толпу пестро одетых людей. — Не замерзла? — Он подошел к ней своим обычным размашистым шагом и остановился.

— Я жду всего несколько минут, — заверила Линетта.

А Андер, уже привычно, завладел ее рукой и поднес к губам.

— Я очень рад тебя видеть. — И, судя по взгляду, не лгал и правда был рад. — Ты сегодня… — Мужчина прищурился, рассматривая ее. — Очень красивая. — Протянул руку и дотронулся до рассыпанных по капюшону плаща волос. — Тебе очень идет.

— Спасибо, — Лина сдержанно улыбнулась.

Это было бы слишком грубо, если бы она прямо сейчас заявила ему, что им нужно серьезно поговорить?

Ферд отвлекся, чтобы посмотреть на часы на своем запястье.

— Уже почти восемь. Нам надо поторопиться, если мы хотим…

— Андер, я…

Они заговорили одновременно, и оба замолчали, поняв, что перебили друг друга.

— Что, прости? — вежливо и как-то рассеянно переспросил мужчина.

А Лина обратила внимание на то, чего не заметила прежде: осунувшееся лицо, тени, прочно залегшие под глазами, более заметные морщинки между бровей и в уголках рта. И ей вдруг стало до ужаса совестно. Он же мертвецки устал за эти дни: обыски, допросы, поиск доказательств вины арестованного, наотрез отказывающегося в чем-либо признаваться, — и все это по кругу, с редкими перерывами на сон и еду.

Кому, в конце концов, будет плохо, если они поговорят после праздника? Может, он хотя бы немного отдохнет и развеется, прежде чем она огорошит его своим решением?

Поэтому в ответ на вопрос Линетта качнула головой и уверенно положила ладонь на локоть мужчины.

— Ничего, — соврала она. — Пойдем, а то пропустим, как будут жечь чучело.

Ферд улыбнулся. Ей даже показалось, что суровая морщинка между его бровей немного разгладилась.