Я фыркнул, закатив глаза. Если только этот упрямый идиот снова не решит действовать в одиночку. Надеюсь, он усвоил последний урок.

У меня скрутило живот. Я не хотел думать о той ночи, но теперь не было смысла притворяться, что ничего не произошло. Меня охватили воспоминания, и я уставился в огонь отстраненным взглядом.

Дело было вечером, очень похожим на этот, в месте, окруженном сияющими цветами. Только вот то была территория Зимнего Двора, а не Дикий лес. Они не видели меня, не знали, что я не сплю. Той ночью я наблюдал за Эшем и Меган, слышал, как он сказал, что заберет Скипетр Времен Года сам. Слышал, как он просил ее вернуться домой, в мир смертных, и забыть его. Наблюдал за их лицами: у Меган, которая хоть и старалась казаться храброй, по щекам текли слезы; Эш же тщательно скрывал собственные страдания. Когда Зимний принц разбил ей сердце, отвернулся и ушел, я ничего не сказал и не сделал.

И… я был рад.

Я провел рукой по лицу, испытывая отвращение к самому себе. Я радовался тому, что Эш разбил сердце моей принцессы, тому, что он ушел. Возможно, теперь она наконец-то обратит на меня внимание Я был терпелив, выжидал своего часа, того дня, когда принцесса откроет глаза и увидит в верном Паке нечто большее, чем глупого друга. Я стал бы больше, чем ее опекун, защитник и шут, который мог ее развеселить. Если бы выпала такая возможность, я стал бы для нее всем.

Вздохнув, я снял грибы с огня и с некоторой агрессией впился в них зубами. После ухода Эша я пытался залечить разбитое сердце моей принцессы, то самое сердце, что с такой легкостью разбил ледяной принц. И на одно блаженное мгновение мне показалось, что у меня есть шанс. Воспоминание о поцелуе Меган запечатлелось в моем мозгу. Я никогда не забуду тот день – один из самых счастливых моментов в моей жизни. Но несмотря на все это, Меган и Эш воссоединились, бросив вызов каждому двору Фейриленда. Я же остался не у дел. И, в конце концов, потерял ее.

«Так почему, черт возьми, я все еще здесь?»

– Плутишка.

Я резко вскочил на ноги. Глубокий голос не принадлежал Эшу, он был слишком низким и мощным для ледяного принца. Однако я сразу узнал его – этот голос мог повелевать целыми лесами и лесистыми местностями, этому голосу я повиновался задолго до того, как встретил переменчивого принца Зимнего Двора.

Поверх костра на меня смотрел Оберон. В тени его глаза светились янтарем, а выражение узкого лица заставляло саму землю дрожать от страха.

– Привет, Робин, – пробормотал Оберон без намека на улыбку. – Боюсь, нам нужно поговорить.