— Как Виронику утихомирить я уже придумал. Просто. Замуж срочно выдать. Только никак кандидатуру не подберу, что бы и знатен был достаточно, и не жалко было бы такую стерву на шею повесить!

— Так я о том и говорю! Бертран! Чем не жених? Знатен, тоже сын герцога. Граф. Когда Бертольд герцогом станет, тоже маркизом окажется. И не жалко такому сокровищу жизнь испортить. И вроде не наказываем обоих!

Вальтрон задумался.

— А что, идея! — высказался он через пару минут, — действительно не жалко, ни его, ни Виронику. Оба достаточно себя опозорили. Обручим, жаль свадьбу сразу не сыграть, траур.

— А ведь можно и сыграть, — вмешался Эрвин, — Если разрешение у Эуженио взять в связи с особыми обстоятельствами. Все равно слухи о Виронике уже поползли, так что хуже не будет.

— А ладно, сама дура виновата! Пусть сплетничают! Главное, что бы это Виолетте не повредило. Влюбилась она в твоего Наджара.

— Знаешь, Вильм, если Вироника, пусть и спешно, замуж выйдет, это все прикроет. И Виолетте проще — сестра не авантюристка, а почтенная замужняя дама! — заметил Эрвин.

— Тогда решили. После процессии и представим жениха невесте! Надо ее вызвать сюда, срочно. Сейчас распоряжусь. И Бонифация уведомлю.

— Бонифация могу взять на себя, — вмешался Эльриан, — или его сын женится, или пойдет под трибунал, по законам военного времени. Пора мне тоже зубы начинать показывать!

После завтрака Эльриан переоделся в парадный мундир без знаков различия, но с орденами, автоматически прилагающимися к титулу императора, и прошел в кабинет через внутреннюю дверь. Вызвал Ива.

— Доброе утро, Ив, — поздоровался император, и, выслушав ответное приветствие, продолжил, — срочно вызови мне герцога Боннэбьен.

— Не нужно.

— Не понял!

— Вызывать не нужно. Он в приемной, с утра к вам рвется. Я уже и про шествие предупреждал, и про вашу занятость, нет, сидит, как приклеенный. Позвать?

— Зови.

Ив вышел и громко провозгласил: — Герцог Боннэбьен, Его Величество приглашает вас в кабинет!

Герцог ввалился в императорский кабинет, пыхтя и отдуваясь, без должного почтения буркнул «Доброе утро» и без приглашения уселся на кресло напротив императора. Эльриан никак не отреагировал. Он молча, с некоей долей брезгливости смотрел на зарвавшегося подданного. Через несколько минут молчания герцог почувствовал неладное, поерзал в кресле и произнес:

— Эльриан…

Остановило его брезгливо-недоуменное выражение лица молодого императора.

— Герцог? Когда вы вошли? Мне послышалось, что кто-то тяжело дышит, но, не услышав положенного приветствия, решил, что мне показалось!