Тенакс хотел высказать соболезнования в связи с печальной кончиной Гадриэля, которую даже он посчитал чрезмерно жестокой, но захлопнул рот, не издав не звука. Проникший сквозь тучи лунный свет поляну и ознаменовал начало обряда, потому времени на соболезнования не осталось. И хотя тресфасьем все еще приходил в себя после убийства беллатора, Ирида времени на сожаления о кончине Гадриэля не теряла. Она щелкнула пальцами и Ингвар с Мэшером упали на снег.

Селена, до конца не осознающая, как рассказ Тенакса о ненависти Ириды к Гадриэлю закончился убийством трех кустодиамов, остолбенела уже без заклятия ведьмы, заклятие «заморозки» как раз снявшей. Окруженная мертвыми телами девушка молила кольцо на своем пальце оживить всех троих, но оно оставалось безучастным. Селена знала, что нужно делать, но не могла бросить Гадриэля и Мэшера. Последний хоть и был ей противен, но Лиза никогда бы не простила ее, если бы она бросила его умирать, потому Селена спешно перебирала в голове все варианты оживления. Она молила о помощи и Тенакса, и Бога. Но Бог молчал. Молчал и выжидающий Тенакс. И это молчание было таким гнетущим, что Селена все поняла и перестала сопротивляться. Она утерла слезы, пообещав себе быть сильной, а после покрепче обняла Вара и попросила колечко вернуть с того света только ее любимого. Это требование было услышано.

Кольцо Времени обернулось вихрем, кружащим вокруг пальца Селены. Вихрь разрастался все сильнее и сильнее, пока полностью не поглотил Вара, а после поднял в воздух. Серебряный поток проникал под кожу бонума, забирался в его кровь, растекался по всему телу. Временной вихрь возвращал бонума к жизни, а Ингвар походил на светящегося посланника небес, явившего свой святой лик простым смертным, завороженно за ним следящим.

Неожиданно светящиеся пугающим синим светом глаза парня, парящего высоко над поляной, распахнулись, а рот искривился.

— Выбор сделан. — безэмоциональным и пугающим голосом, вызвавшим мурашки даже у Тенакса с Иридой, произнес парящий кустодиам.

Приходящий в себя Ингвар попытался закрыть рот, но он распахнулся еще шире. Серебряный вихрь с душераздирающим криком покинул бьющееся в конвульсиях тело бонума. Измучанный болезненным возрождением Инвар упал в сугроб, а закончивший свою работу вихрь начал путь к Тенаксу.

Пока Тенакс и Ирида упивались победой, Селена оплакивала погибших, а Вар приходил в себя, в движение пришли странные потоки воздуха, скрытые на одной из веток раскидистой сосны. Лицо девушки, укрытой даже от зоркого глаза ослабившей контроль Ириды, застилали превращающиеся в снежинки слезы, но она твердо знала, что ей нужно сделать, тем более в ее голове наконец возник голос, прошептавший «Давай!» и ее еще невидимое тело переместили с ветки на дереве к тресфасьему.