— Я не могу так, — признался Яша, отстраняясь сам и удерживая ее руками за плечи. — Ну, вот так, потому что надо и надо быстро. Прости, Злат.

Злата уставилась в пол. Последние крупицы желания растаяли будто дым.

Замечательно. Просто отлично. Спасибо, Яша. Не может он… Будто она может. Но ведь мог бы и потерпеть, она ж вот собиралась…

Боги, что она несет?

— Извини, — попросила она и прижалась к нему, в надежде спрятаться от осознания того, что она творит.

— Ничего, — вздохнул Яша и успокаивающе погладил ее по спине. — Пойдем просто полежим.

— Яш, я не специально… Оно само… Я стараюсь…

— Я знаю. Но только я думаю, что, чтобы все нормально получилось, не нужно как-то специально стараться…

Думает он… Пусть тогда скажет, как ей снова по-настоящему захотеть.

Они все-таки легли на его постель, и Злата устроилась сверху у него на груди. Прикрыла глаза. Просто лежать с Яшей было хорошо и приятно и действовало успокаивающе. И когда буря внутри улеглась, она приподняла голову и поцеловала его в шрамы на подбородке. Иногда ей хотелось предложить Яше нанести морок и посмотреть, как бы выглядело его лицо без них, но она помнила, что один раз он уже отказался. Поэтому она подтянулась чуть выше и коснулась губами уголка его губ. Лизнула то место, которое укусила. Потом накрыла его губы целиком. Поцелуй вышел неторопливым и нежным. Яша обнял ее, коснулся языком ее губ, явно спрашивая разрешение идти дальше. И Злата почти тут же ощутила, что снова возбуждается. Она сосредоточилась на происходящем внутри себя. Исчезнет, или нет? Но желание только нарастало.

Яша по сути ничего не делал. А она была сверху. Все дело в этом?

— Яш, — шепнула она через минуту. — Давай все же попробуем. Не торопясь. У меня там презервативы в рюкзаке. Я уже две недели их с собой таскаю на всякий случай…

Яков замялся, потом сознался:

— Я тоже купил. В столе лежат…

Злата засмеялась и вернулась к поцелую. Все шло гладко. Яша не пытался подмять ее под себя и покорно оставался снизу. Но если дело все же в этом, в том, что она боится его инициативы, то что ей теперь, всю жизнь так?..

Она села ему на бедра и по очереди расстегнула пуговицы у себя на рубашке, подумала и не стала снимать.

— Я красивая?

— Очень, — ответил Яша, глядя ей в глаза. — Ты самое прекрасное, что я когда-либо видел, — и прежде, чем она успела расстроится — за что ей ее внешность? ее же за ней не видно! — продолжил. — Ты светишься изнутри. От тебя тепло. Помнишь, я сравнивал твои волосы с ноготками? Но я понял: дело не в них. Это все ты.

— То есть, если я подстригусь налысо, от меня все равно будет тепло?