— Что пропаду и не выполню наш уговор?

— Жень…

— Ты первый начал, — вскинула бровь Женя. — Ладно, напишу. И ты пиши. Яше со Златой от меня привет передай. И вообще… Спасибо тебе, Клим. Я придумаю, как обо всем рассказать папе, пока буду с ним, а как вернусь, сразу разведемся. А пока обещай мне не есть всякую гадость. Диета при гастрите очень жесткая.

— Есть не есть всякую гадость! — бодро воскликнул Клим. — Буду изо всех сил растягивать котлеты!

Женя засмеялась, а потом бросила на него еще один цепкий взгляд, качнулась в его сторону и поцеловала в щеку.

— Ты колючий, — сообщила она, отстранившись, и поморщилась. Впрочем, тут же не удержалась и улыбнулась.

— Ну, не одной же тебе здесь иметь иголки, — усмехнулся Клим и погладил себя пальцами по подбородку. — Думаю снова бороду отрастить. Как-то мне с ней спокойнее.

— Я подарю тебе свитер и гитару, — пообещала Женя.

— Гитару я и сам себе уже присмотрел, а свитер зачем?

— Вот приеду и объясню.

Над перроном снова пронеслось объявление.

— Все, надо бежать, — вздохнула Женя. — Клим, поблагодари от меня еще раз своего деда, пожалуйста. Все-таки он нам очень помог, подыграв. Я до последнего не верила, что он согласится.

Клим дал ей еще одно обещание, а потом подхватил чемодан и сумку, и они с Женей направились к вагону. На спине у Жени висел ее безразмерный рюкзак, из переднего кармана которого выглядывал фиолетовый плюшевый ежик. Воспоминание заставило улыбнуться. Праздник Нового года Климу очень понравился. Не совсем понятно было, почему в этом мире началом очередного года считается середина зимы, но он не мог не признать, что это было весело и красиво. Еще бы чутье не подводило раз за разом: на краю сознания то и дело начинал дребезжать звоночек, уверяя, что кто-то за ними наблюдает, и отвлекая от общего веселья. Но сколько Клим не пытался заметить слежку, никого не обнаружил, и в конце концов решил, что это просто толпа его смутила.

Проводник проверил у Жени документы, и Клим помог ей втащить в вагон багаж. Сквозь открытые двери купе было видно, как люди рассаживаются и раскладывают свои вещи.

Внезапно Женя остановилась посреди коридора и повернулась к нему.

— Если хочешь, можешь иногда звать меня Чернавой, — смущенно разрешила она.

Выйдя из вагона, Клим подошел к окну того купе, в котором ехали Женя с отцом, подпрыгнул и стукнул в окно. Женя оглянулась, заметила его и помахала рукой. Он помахал в ответ. А потом, не дожидаясь отбытия поезда, пошел прочь с перрона. Все уже было сказано, и он не видел смысла длить прощание, бередя душу и себе, и ей. Расставаться оказалось неожиданно тяжело, даже несмотря на то, что он знал, что Женя уладит в Питере все свои дела, поможет отцу и уже в июле или августе вернется обратно, чтобы обустроиться здесь и начать готовиться к экзаменам. Но чувство было такое, будто он отпустил ее навсегда и нельзя было этого допускать. Впервые в жизни у Клима появился настолько близкий друг.