Савелий Афанасьевич снова потер грудь.

— Все время болит? — спросил Сокол.

— Поднывает, — признался он. — Но это ничего… Терпимо. Так о чем я?.. Ах, да. Я все пытался ее с кем-нибудь познакомить. Где оказывались, зазывал молодежь к нашему столу. А она ни в какую. Со стариками и то проще общалась всегда. И тут ваши внуки! И надо же! Сдружились! Я как узнал… Ох… И я ж вижу, она радостная ходит. Радостная, но не влюбленная. Нет. Да и внук ваш в нее не влюблен. А вот теперь скажите мне, Федор Яковлевич, зачем им этот брак понадобился? Я ж к ней в паспорт заглянул: печать и правда стоит.

— Наиглупейшая история, — усмехнулся Сокол. — Профессор, к которому ваша дочь пошла устраиваться в аспирантуру, отказался взять ее к себе, если она будет не замужем. Разумеется, он не предполагал, что она действительно принесет ему свидетельство о браке. Но ваша дочь была настроена более чем решительно. А мой внук оказался единственным доступным кандидатом в мужья.

Савелий Афанасьевич довольно засмеялся.

— Узнаю Чернаву. Своего она добиваться умеет и преграды ей нипочем. Ах, доченька… Ну что ж, может, оно и к лучшему. Вы уж проследите за ними, коли меня не станет…

— Не хороните себя раньше времени, — велел Сокол.

— Ах, мой друг, — вздохнул он. — Как бы я хотел…

— У меня есть один тоже немного друг… — задумчиво произнес Финист. — Я ничего не буду вам говорить и обещать. Но если я смогу, я помогу.

Они снова молча посмотрели друг на друга.

— Опасная вещь — надежда, — со значением произнес Савелий Афанасьевич.

— Порой без нее никак, — ответил Сокол. — Травы заварились, давайте пить.

Он разлил чай по кружкам и сел рядом со своим гостем.

— Выпьем за наших детей, — предложил тот. — За то, чтобы всё должным образом сложилось. Как лучше для всех.

— Прекрасный тост, — поддержал Сокол.

Они чокнулись и отпили.

— Хорошие травяные сборы делает ваша жена, Федор Яковлевич, — похвалил Савелий Афанасьевич.

— Это да, — согласился Финист. — Это да.

***