— Где и чем вы живете. Про вашу семью. И еще… где ваша смерть.

— И что ты ей рассказала?

— Все, что знала. Что Демьян рассказывал, и что я видела в его воспоминания. Про Злату. Про Василису Петровну. И… и про смерть…

— А где моя смерть, Юля?

— В перстне у вас на мизинце, — тихо-тихо ответила Юля, и все в кабинете, включая Кощея, посмотрели на его левую руку и на маленький невзрачный перстенек на ней.

— И что было дальше? — спросил Кощей.

— Она сказала, чтобы я шла к Демьяну. Сказала, что мне не стоит думать обо всем об этом, и что теперь все будет хорошо, будет, как я и мечтала, и мне стоит сосредоточиться на этом.

— А о чем ты мечтала, Юля?

Юля замялась, поймала на себе болезненный взгляд Демьяна и отвела глаза.

— О ребенке от Дёма, — прошептала она почти беззвучно.

— Понятно, — резюмировал Кощей и мигом перестал быть мягким и спокойным, но, кажется, тут же совершенно про нее забыл. — Первым делом нужно найти Злату.

— У меня есть именной поисковый кулон, но он дома, — ответил Демьян.

— Не нужно, у меня есть свой, — отрезал он.

— Сделали после ее пропажи в декабре?

— Он всегда у меня был.

— Но почему вы не воспользовались им тогда?

— Потому что мне нужно было преподать урок вам обоим. Тем более артефакты молчали. Я знал, что с ней все хорошо. Но это не значит, что можно пропадать из дома среди ночи и считать, что поступать так — это в порядке вещей.

Кощей открыл ящик стола, достал карту и заостренный кулон-маятник на длинном кожаном шнурке. Кулон был покрыт резьбой, в которую была аккуратно уложена прядь ярких медных волос. Кощей раскрутил кулон над картой.

— Кош, — подала голос Василиса.

— Она жива, — ответил он, не отрывая взгляда от кулона.