– Этого не может быть, – гневно бросает она, буравя меня взглядом. – Теперь ты делаешь именно то, чего от тебя хотел Сет. – Пери так яростно его ненавидит, что мне становится жутко. – Всем, что сотворили с тобой остальные аристои, ты обязан ему, а теперь собираешься просто встать на его сторону? Просто так? – Она щелкает своими маленькими пальчиками, и в воздухе рассыпаются синие искры. – Забыл, что он со мной сделал? – Энола сглатывает, и у нее в глазах блестят слезы. – Моя семья мертва. Вся. Только из-за него.

Отец Энолы превратился в демона. Братья примкнули к Сету в надежде расколдовать отца. После их гибели ее мать сошла с ума и покончила с собой. Не смогла смириться с утратой, бросив дочь одну. Я этого не забыл, но, наверное, недооценил то, как сильно она до сих пор страдает от этого.

– Энола, – вмешивается Сет, и его голос звучит едва ли не ласково. С тех пор как вернулся, он ни разу не обращался к ней напрямую.

Никак не отреагировав, она скрещивает руки на груди в стремлении справиться с дрожью.

– Я не говорил, что доверяю ему! – перебиваю я, пока ситуация не накалилась. – Но мы слишком долго пренебрегали многими фактами, и настало время это изменить. Понимаю, ты его ненавидишь, но не позволяй ненависти тебя ослепить. Слишком многое поставлено на карту.

Искры и водовороты у нее под кожей тускнеют, а потом полностью исчезают, словно она смирилась.

Во взгляде Данте я замечаю жалость к пери и признательность ко мне. Ничто из этого не кажется правильным. Энола всегда стояла на моей стороне. Она имеет право ожидать от меня большего, однако прежде чем я успеваю еще что-то сказать, пери расправляет узкие плечи.

– Прошу меня извинить. Мне надо немного побыть одной.

Моего ответа она не дожидается, просто уносясь прочь. Меньше всего на свете я хочу обидеть Энолу, но она еще более упряма и злопамятна, чем я.

– Она скоро успокоится и поймет, что мы должны испробовать все, чтобы предотвратить войну, – произносит Данте. – Она никогда не умела долго на тебя злиться.

В этот раз все иначе, я чувствую. Все меняется, и мы должны быть осторожны, чтобы в итоге не потерять и нашу дружбу.

– Пойду проведаю Нефертари и Кимми, – поворачиваюсь я к Саиде. – Нам нужно обсудить послание Соломона и выяснить, что оно означает.

– Причем как можно скорее.

– Не забывай о нашей договоренности, – напоминает Сет, в глазах которого отражается разочарование, мало чем отличающееся от моего собственного.

Я лишь коротко киваю. Нефертари лишь думает, будто осталась одна, а вот у него действительно никого нет. Все отвернулись от Сета, включая меня. После проклятия бессмертные автоматически начали подозревать, что это он рассказал Аль-Джанну тайну колдовства, поскольку Сет смог ему противостоять. Доказательств так и не нашли, и тем не менее все приняли это как факт. А когда он показал нам решение проблемы, стал изгоем. Я занял сторону Осириса и других аристоев, потому что счел это разумным, а потом, после потери регалий и затопления Атлантиды, они наказали меня, не моргнув и глазом. Даже тогда я продолжал считать это благородной жертвой. Нейт выбрала сторону Осириса, и, само собой разумеется, я не мог сражаться против женщины, которую любил.