— Хорошо, — выдавливаю нехотя.

Молодец, Маша. Навела осторожненько справки, наладила мосты. Филигранная работа, ничего не скажешь.

Вот кто меня просил переть как танк напролом? Я ведь всего лишь хотела осторожно поинтересоваться Мишиным отношением к гипотетическому переезду. А по факту начала переть на него как бульдозер со своими перспективами.

Дура.

— Ну что ты там пыхтишь, как недовольный ёж? Обиделась что ли?

— Нет.

— Ма-ша…

— Я же говорю, что не обиделась.

Рывок, и Миша переворачивает меня на спину, и не успеваю я даже пикнуть, как оказываюсь прижата к матрасу, с закинутыми за голову руками, а Бурый нависает надо мной, как огромная каменная скала.

Тяжело выдыхаю и машинально дёргаюсь, когда он проводит кончиками пальцев по моим рёбрам и животу, а потом поддевает резинку трусов.

— Кажется, кто-то сказал, что не собирается сегодня покушаться на мою честь.

— А я и не покушаюсь. Я просто тебя раздеваю… Чтобы в душ пойти, — улыбается этот гад. — Мы же не в белье будем мыться.

— Неужели голые?

— Именно так, Марья Алексевна. В абсолютном бесстыжем неглиже.

Тяжело сглатываю, когда Миша начинает медленно стягивать вниз моё бельё, и…

— Здесь кто-нибудь есть?! Медведи? — из глубины дома раздаётся голос Андрея, а следом топот маленьких ног на лестнице.

— Дядя Андлей! Ты плиехал!

Мы с Бурым одновременно подрываемся с постели, когда Тася с криками “папа, выходи!” начинает барабанить нам в дверь.

— Облом, Марья Алексевна, — выдыхает куда-то мне в шею, и в следующую секунду мои трусы натягивают мне обратно на попу.

— Совместный душ отменяется? — спрашиваю с надеждой в голосе, смотря на Мишу, который уже успел подняться с кровати и в данный момент натягивает на себя спортивные штаны.