— Готова?

— Нееет! — качает она головой.

— На счёт три!

— Я же сказала, что не готова!

— Впереди обрыв. Хочешь, чтобы я потом твою задницу по лоскутам с берега озера соскребал?

— Господи, почему я такая невезучая?!

— Я задаю себе этот вопрос с первого дня нашего знакомства.

— Ну ты и…

— Готова? — чуть поддаю скорости и протягиваю руку к Маше. — Раз, два… Три!

Она орёт, схватившись за мою руку, и приподнявшись на снегоходе, резко перепрыгивает ко мне. Ее снегоход, потеряв управление, врезается в сугроб, а мы с Машей даём крен в сторону леса и заваливаемся набок.

Мне удаётся дать по тормозам в последний момент, перед огромным стволом сосны.

— Аааа! — Маша орёт, когда снегоход перевешивает носом на склоне в лес, и мы соскальзываем с него и катимся по сугробам вниз, превращаясь в один большой снежный ком, пока не останавливаемся в самом низу так, что Маша оказывается лежащей подо мной.

Какие-то время мы оба просто тяжело дышим и отплёвываемся снегом, который, кажется, везде — во рту, в ушах и в заднице.

— Ну ты и… пиз*ец, Марья Алексевна! Мы из-за тебя теперь как два снеговика, — стряхиваю прилипший к её волосам снег и качаю головой.

— Не смей надо мной насмехаться! Я только что чуть от страха не умерла!

— Ну, не умерла же, — ржу, потому что мы реально выглядим словно два сугроба. Нас бы и спасательная группа сейчас обнаружить не смогла. Маскировка двухсотого уровня.

— И вообще, я не виновата! Это снегоход из строя вышел!

— Уверен, что этот снегоход был полностью исправен, пока как ты на него села…

— Да идите вы, Михаил Валерьевич, в жопу со своей уверенностью! — она зачерпывает рукой снег и швыряет мне в лицо.

— Даже так? — я в свою очередь тоже беру снег и леплю ей обратно на волосы, хотя до этого стряхивал.