До самого города было минут пятнадцать езды, а до центра — около получаса. Все это время Алекс то и дело проверяла свое зрение, которое с каждой минутой становилось все лучше. Сначала, когда пейзаж был серо-зеленый, она пыталась разглядеть веточки, отдельные листочки на деревьях, после переключилась на дорожные знаки, а затем на вывески, плакаты, людей… их эмоции, одежду, аксессуары. Это как заново увидеть мир. А для этого нужно просто смотреть. Смотреть на те привычные вещи, которые настолько часто видишь, что попросту игнорируешь. Но все это прекрасно. Да, одинаково скучные здания становятся индивидуальными, как и скудная зелень в городе; светофоры, регулирующие поток всего живого, становятся дико интересными, а люди… Алекс никогда не обращала внимания на прохожих: она просто шла из пункта А в пункт Б, игнорируя все вокруг и делая «это», то что она видит сейчас, второстепенным.

«Все же люди долбанутые существа, — усмехалась она про себя. — Кто не слышал выражение: «Чтобы начать ценить, нужно потерять»? Все это знают, понимают, но прочувствовать это на своей шкуре… совершенно по-другому. У нас только на горьком опыте все вдалбливается в голову. Даже смешно. И грустно».

Автомобиль остановился на парковке у торгового центра «Гермес», в который Алекс часто захаживала, когда жила в Мернисе.

— Какой у тебя размер? — спросил Кевин, собираясь выйти.

— Седьмой, — на автомате ответила она. — А тебе зачем?

— Ты в тапочках пойдешь?

— В принципе… — Алекс действительно хотела прогуляться, зная, что всем будет плевать на ее внешний вид. Только вот позабыла, что дело было вовсе не в одежде, и пристальный взгляд мальчишки, выходящего из соседней машины, быстро напомнил ей об этом, заставив передумать идти в общественное место. — Ладно, я здесь побуду, — сквозь зубы процедила она.

— Я быстро.

— Не сомневаюсь.

Настроение у Алекс стремительно начало падать. Теперь эта навязчивая идея сходить куда-нибудь не казалась такой веселой и занимательной. Но отступать уже было глупо.

— Да и вправду не так ужасно выглядит, — не отлипала она от зеркала, рассматривая свое серо-буро-малиновое лицо. — Может, повязку оторвать? Нет, только хуже сделаю. Как всегда.

Алекс плюхнулась обратно на сиденье, запрокинула назад голову и, закрыв глаза, начала глубоко дышать, размышляя о времени снятия ее теперешнего «макияжа». Время… Об этом ли ей нужно беспокоиться? Разве не все равно, что подумают о ней незнакомцы? Все равно. Но дело тут в другом. Взгляд. Она ненавидела тот оценивающий, презрительный, высокомерный взгляд, которым тебя может одарить совершенно любой человек, даже если ты просто будешь сидеть на скамейке и кормить голубей. Откуда только берется эта враждебность и даже ненависть к людям, о которых ты даже ничего не знаешь? Хотя, кажется, человечество зашло еще дальше: оно недолюбливает всех. Хоть раз, но любой испытывал сильные отрицательные чувства по отношению к знакомым, друзьям, близким или родным. И будьте уверены, что они тоже испытывали подобное к вам. Да, сила, посыл, направление эмоций и чувств в каждом случае разные, но ответ этой глобальной внутренней черни один — люди не любят себя. Только кто-то может признаться себе в этом, принимая, живя, работая над собой, а кто-то до конца жизни будет скрывать и держать это внутри. Итог на удивление разный.