«Вот же тварь! Да и остальные не лучше. Бесчувственные ублюдки! — уже про себя злилась Алекс, поняв, что ругаться бесполезно, ведь всем было просто наплевать. — На какую же важную миссию все так спешат, а? Неужто так сложно остановиться и помочь?»

— Эй, вы как?

Она осторожно подошла к женщине и попыталась ее поднять с грязной холодной земли. Но из-за того, что незнакомка была совсем без сил, Алекс пришлось оттащить ее под занавес рядом стоящего жилого здания. В своем обычном состоянии она спокойно могла бы поднять это хрупкое, худое, дрожащее от холода создание, но тогда и сама еле ноги передвигала.

Укрыв женщину своей ветровкой, она попыталась достучаться до нее:

— Вы не ранены? У вас что-то болит? Что произошло? Вы можете говорить? — Алекс дотронулась до ее волос, пытаясь осмотреть лицо, но женщина, дрогнув, поползла вдоль стены, пытаясь забиться куда-то, словно дикий зверь. — Блин, что же делать? Все в порядке, я сейчас схожу за помощью, хорошо? — Она пыталась говорить медленно, но громко, дабы ее было слышно сквозь шум дождя. — Я сейчас, подождите!

Алекс только хотела бежать обратно в мотель, как незнакомка аккуратно дотронулась ледяными пальцами до ее руки, пытаясь остановить, хотя сил хватило лишь на легкое прикосновение.

— Стой, оп-пас… — пыталась она что-то выдавить из себя, но Алекс уже была в состоянии оцепенения, шока.

Она уставилась на лицо женщины, долгое время даже не пытаясь моргнуть. С каждой секундой невидимый укол в сердце становился все больнее. А пара медовых глаз так же смотрела на нее с некой надеждой и непониманием одновременно. Синие губы активно шевелились, будто пытаясь нащупать воображаемую сигарету. Ей пытались что-то сказать, но Алекс совершенно ничего не слышала, даже ливень позади стих, будто она оказалась в вакууме. И только родное лицо стояло перед глазами.

— Ма… Мама? — Алекс рухнула на землю. Как и весь ее мир.

Совершенно игнорируя асфальт, царапающий коленки, она подползла к испуганной женщине, приложила свои руки к ее лицу и, несмотря на некое подобие сопротивления, крепко обняла ее, зарыдав в голос.

— Мам, мама! О боже, мама!.. — Она сорвалась, и ее слова захлебнулись в слезах.

Вокруг не было ничего. Пустота. Пустота, в которой были лишь они. Алекс только и могла, что рыдать и крепко хвататься за холодное дрожащее тело, боясь, что оно ускользнет, исчезнет, растворится, словно туман. Словно сон. Поэтому вскоре этого стало мало. Нужно было убедиться, что она здесь.

— Поговори со мной. М-мама, поговори, прошу-у-у…

Но Алекс и сама не смогла произнести ничего более — ее снова захватили слезы и давящий ком внутри, с которыми она никак не могла совладать. В висках гулко пульсировала кровь, а пальцы беспокойно забегали, как у слепого в поисках палочки.