— Что ты делаешь?! — закричала Алекс, с яростью толкнув мужчину в грудь, но тот даже не шелохнулся.

— Это ты что творишь, дура?! — Дюк схватил ее за левое запястье и резко поднял руку вверх, демонстрируя черные разводы. — Он с тобой уже разговаривал? Я тебя спрашиваю, разговаривал?! Отвечай! — грозно рычал он, с остервенением тряся ее за плечи.

— Нет! Нет! — прокричала она ему в лицо.

— Пошли! — Дюк насильно потащил ее в обратном направлении. — У нас мало времени.

— Стой! — Женщина вдруг набросилась на стража, пытаясь всеми возможными для нее способами задержать его, при этом не переставая кричать Алекс: — Прошу, беги! Уходи!

— Отцепись, тварь! — Мужчина быстро среагировал и нанес удар. С явным намерением устранить помеху.

Голова женщины мотнулась назад и в сторону, увлекая за собой и тело. Ноги подкосились, зацепились одна за другую — и она упала на землю. Несмотря на раны, потерю координации и боль от удара, она отчаянно искала лишь свою дочь. Когда наконец нашла ее, ошеломленную и перепуганную, истошно зарыдала:

— Беги! Прошу-у-у! А-а-а!

Казалось, она уже не знала, что делать, поэтому просто начала выть, голосить от безысходности, от того, что ее дочь не может понять простых вещей, простых слов и все никак не может сделать это — покинуть город. Просто покинуть город.

Дюк больше не собирался смотреть это представление, поэтому сразу же переключился на Алекс, но та, сумев увернуться от его захвата, подбежала к матери, помогая ей встать.

— Прекрати! Остановись! — со слезами на глазах взмолилась она, видя ее плачевное состояние. — Это моя мама! Хватит!

— У меня нет на это времени, — низким бесцветным голосом произнес лидер Кобр и, по бокам обхватив их обеих, потащил обратно в город, словно сбежавших щенят.

В это время погода начала свирепствовать пуще прежнего: сильный ветер, бивший прямо в лицо, заставлял чуть ли не захлебываться потоками небесной воды, яркая белая молния ослепляла, а раскаты грома прямо над головой заставляли сердце сжиматься, предчувствуя опасность. Все вокруг не внушало доверия: ни согнувшиеся чуть ли не пополам деревья, громкий треск которых заставлял периодически задирать голову; ни хаотично болтающиеся металлические вывески, которые в лучшем случае переломали бы всего несколько костей, если бы, оторвавшись, сбили с ног; а вот мусорные баки на перекрестке уже вовсю играли в боулинг… Все что угодно могло стать причиной бедствия. На улице было слишком опасно. Будто сама природа знала, что произойдет нечто ужасное. И она, скорее, не предупреждала, а подготавливала к худшему.