— Ненавижу рисовать. — Алекс напряженно прищурила глаза, рассматривая узоры на своей руке.

— И хорошо: это ближе к каллиграфии, — бесцветным тоном сказал он, после чего достал пачку сигарет и направился к выходу.

— Не одолжите сигаретку? — поинтересовалась девушка, увязавшись за ним следом. Увидев красно-белую «мулету» для курильщика, ее организм мгновенно оживился и потребовал свою дозу никотина.

— Хм, хоть две.

Подымив вместе с Дюком, Алекс узнала, что Ник после разговора с Робом сам выбрал для этого ритуала Кобр, как самых опытных и предсказуемых. Когда он сообщил Дюку, что сосудом является Алекс, тот сразу смекнул, что можно перевести девушку в их отряд. Из-за того, что Ник не сразу дал ответ, мужчина решил, что он согласовал все с командой, в частности с Алекс, но сегодня убедился в обратном. Хотя по их реакции Дюк понял, почему парень не стал делиться информацией с напарниками. А собственно соглашение заключалось в следующем: если все проходит гладко, что выгодно и самим Кобрам, то Алекс переходит в их отряд на год, а после сможет решить сама: остаться или вернуться к Горихвосткам.

— Хотя это будет чудо, если они еще один год переживут, — прибавил в конце мужчина, потушив сигарету о бетонную стену. — И сильно не злись на Ника. Он хороший малый.

— Я же не Рик. Это самое разумное и логичное решение, которое можно было принять в такой ситуации… И меня же не в рабство продают? — усмехнулась она, надеясь услышать очередную шутку Дюка. Но тот лишь молча развернулся и пошел обратно на склад, дабы следить за Мартином, который очень любил отлынивать от работы. — Э-эй! Что это значит?

— Готовься драить парашу, рядовой, — лениво отозвался он на ее недовольные крики.

— Мы не в армии!

— Верно, но главный здесь я, так что будешь слушаться как миленькая.

— Ой, боюсь, боюсь. — Алекс наигранно изобразила испуг.

Мужчина вдруг остановился и, повернувшись, с неожиданной теплотой и мягкостью в голосе сказал:

— Все будет хорошо.

***

На небо, выглядывающее из-под развалин, начали наползать намеки на приближающиеся сумерки. Пыльная духота и низко летающие ласточки предвещали скорый спасительный дождь.

Алекс долго разглядывала любительское граффити на кирпичной стене. Огромная черно-белая бабочка, усыпанная открытыми выпученными глазами, напомнила ей о том странном сне, в котором некое крылатое создание пыталось убить себя.

«А что, если оно не это пыталось сделать? Вдруг оно пыталось выбраться? Сюда. Наружу…» — она коснулась стекшей краски, из-за которой создавалось ощущение, что бабочка взмыла вверх.